Не теряя времени, он прижал ее к перегородке и нежно поцеловал. Девица вытаращила глаза и стала протирать очки, а Илья сказал:
- Если вы считаете, что мой поцелуй неприятен вам, то я непременно вынесу этот вопрос на суд женщин, которые это знают наверняка,- и с этими словами нежно прикоснулся к груди правой рукой и обхватил за талию левой.
Девица тяжело задышала, и Илья продолжил наезжать на уши, сказав, что ему нравятся прелестные и чем-то взволнованные девушки, но это было излишне, так как девица, мягко выражаясь, не отличалась высокой нравственностью и легко шла на связь с любым Мужчиной, который ей хоть немного нравился. Для нее главное с него хоть что-то взять. Чуть позже он узнал, что это Оля Бутова, продавщица из отдела бакалеи, и незамедлительно пригласил ее вечером к себе, пообещав к концу смены зайти за ней.
Вскоре приехал Федя и сообщил, что Толик действительно достал никель, не семь, а девять тонн.
- Ну и когда теперь отправишь?
- На следующей неделе, я в пьяной конторе с дальнобойщиками договорился на десять штук, восемь есть, надо еще две наварить.
- Хорошо, Федя, наварим, но давай сначала в ЖЭК и общагу колбасы и всякой ерунды, которая есть в наличии, подтюхаем, а то меня не отпустят.
- Добро, сейчас у Нины Ивановны, заведующей гастрономическим, мясное возьмем, а потом мне на базу ехать, там шампанское и шоколад получать, заодно потюхаем на обратном пути.
- О'кей, Федя, поехали.
Управившись с делами, Илья забрал Бутову и повез в общежитие, заранее прихватив съестное и водки.
У входа в общежитие он взял ее под руку, надеясь этим пресечь возможное выражение восторга обитателей общежития, которые любили хватать руками то, что им нравится. Поднявшись к себе, он с ходу пригласил ее к столу, но Бутова сказала, что она не голодна, что не помешало ей съесть килограмм колбасы, выпить бутылку водки и попросить чего-нибудь легкого. Так как последнее у Ильи отсутствовало, то он, не теряя времени, сделал, как обычно делают порядочные мужчины, раз и на матрац, после чего, в своем репертуаре, пообещал много всякого дерьма и, встав с кровати, стал одеваться.
Бутова, сев на край кровати и надев очки, спросила:
- Ты куда-то собираешься?
- Слушай, Оля,- ответил Илья,- официально я впервые нахожусь в обществе продавщицы, у которой вся одежда состоит из очков.
Она посмотрела на него поверх очков, спросив:
- Тебе не нравиться ансамбль?
- Нет, почему, даже очень ничего, просто я очарован тобой.
- Спасибо, но ты мне не ответил, собираешься куда-нибудь?
- Да, я забыл, меня сегодня ждет человек по срочному делу.
Сочинив сценарий, Илья проводил ее до остановки и, возвращаясь к себе, услышал стоны из соседней сто двадцать пятой комнаты, толкнув дверь, а она была не заперта, ему предстала удивительная картина: маленький мужичок, с виду кавказской национальности, сношал соседа Яшу, и тот издавал стоны с блаженной улыбкой на небритой физиономии.
- Извините, что помешал,- сказал Илья и закрыл Дверь.
Через пять минут к нему пожаловал Яша, объясняя свою прихоть и умоляя, чтобы Илья никому не говорил.
- Хорошо! - сказал Илья.- Я никому не скажу, но ты мне будешь отстегивать двести рублей в месяц, и первый взнос за два месяца вперед, так как мне скоро в командировку ехать, и предстоят кое-какие расходы.
- Да я всего триста получаю,- взмолился Яша.
- У тебя сколько любовников?
- Трое,- ответил Яша.
- Тогда какие проблемы, дай им понять, чтобы немного раскручивались, как подобает джентельменам, пусть приносят с собой продукты, не можешь же ты всех прокормить.
- А жена, что я жене скажу? - заныл Яша.
- Зачем тебе жена, когда ты сам неплохо трахаешься, и вообще, можешь нет-нет посылать ее ко мне, когда к тебе кавалеры будут приходить. Я человек добрый и могу выручить соседа.
- Илюша, может сто рублей хватит,- взмолился Яша.
- Послушай, гребень! Торг здесь не уместен, если не отстегнешь бабки, то скажу бабаям, они тебя до смерти засношают.
Яша, весь разбитый, ушел и, прошатавшись в поисках денег, вернулся с двумястами семьюдесятью рублями.
- Больше не нашел,- уныло сказал он.
Илье же было наплевать, где Яша возьмет деньги, и, назначил срок до следующего вечера.
Утром Интендант выругал себя за то, что затащил Бутову в постель, у нее было страсти ровно столько, сколько у бревна, но вспомнив, что у него по-соседству появился спонсор, успокоился.