ЧАСТЬ IV. МИССИОНЕРЫ
После того, как Интендант покинул пределы Узбекистана, у его друзей возникли разногласия с законом. Юра откуда-то взял моду угонять частные автомобили, которые после проката просто бросал на дороге. И вскоре, попав в переделку с угоном, он был арестован и ждал суда.
Повар же, сильно огорченный потерей друга, кинулся с деньгами к единственному свидетелю в надежде замять дело или, на крайний случай, скосить срок. Последний оказался патриотом и поднял крик, якобы его дискредитируют и заставляют пособничать преступникам. Повар был человек горячий, в порыве гнева он прибег к пещерному методу и огрел свидетеля березовым поленом. После чего тот был госпитализирован и остался с вечной улыбкой на устах, которая была обращена к солнцу все двадцать четыре часа в сутки.
Срок Юре действительно скостили, так как свидетель не мог сказать суду ничего вразумительного, и он отделался годом. Но зато Повару суд засветил пять лет строгого режима.
Таштюрьма отличалась от подобных заведений тем, что здесь было проще насчет всего, в чем нуждались обитатели этого учреждения. К услугам заключенных (естественно, для тех, у кого водились деньги) здесь было все: анаша, опий, водка и даже женщины.
Повар четвертый день кряду находился в скверном настроении, вышагивая по камере и ругая Юру и себя на чем свет стоит. Были деньги, хата, женщина, нарисовалось интересное дело, и на тебе, все рухнуло в один миг.
- О боже! Прости мою душу грешную! - прервал размышления Повара мужичок лет пятидесяти, ждавший суда, который должен был состояться в этот день.
- Че это с ним? - спросил Повар у долговязого верзилы, залетевшего за разбой.
- Срок большой светит,- ответил тот,- этот жмурик с одним лепилой-гинекологом малолетку отжарили, а теперь вот грехи замаливают.
- Не хватало еще, чтобы наш дом в монастырь переоборудовали,- сказал Повар и подошел к просящему у бога снисхождения.
- Слушай, мерин! Прекрати ныть, не то по гыче схлопочешь!
- Да я тихо к господу... - начал было лепетать мужичок, но Повар прервал его, ударив с размаху тапочком по голове.
- Бога вспоминал, сука! А когда малолетку хорохорил, бога не помнил? Сколько ей лет было?
- Три-три-тринадцать,- еле-еле выговорил богом обиженный.
- Ну, падла! Дитя вдвоем... - Повар, разъярившись, не договорил, ударив взломщика лохматых сейфов кулаком в челюсть, отчего тот отключился, ударившись о стенку.
Бессознательное состояние жертвы не смутило Повара, и он, попинав его до усталости, лег на свою шконку перевести дух и успокоить нервы. Но тут его чуть не вывел еще один нытик. Им оказался домашний боксер, который лежал с деловой миной на физиономии, закинув руки за голову, и проклинал свою супругу, которая упрятала его сюда:
- Ну, сука, я ей по пятьсот бабок в месяц носил, хату выбил, обувал, одевал...
- Ты! Гундос вонючий! - прервал его Повар, повернув голову.- Не порть атмосферу. И вообще, что ты за яйцо? Я гляжу, ты весь на понтах.
- Да я просто так, немного разнервничался,- миролюбиво ответил домашний боксер, застенчиво улыбаясь, видно, боясь разбудить зверя, который в душе Повара только было начал успокаиваться.
- Слушай, мужик,- сказал Повар спокойным голосом, садясь на корточки,- ты здесь пассажир временный, одним словом, нуль, и свой деловой тон выбрось из лексикона, иначе люди тебя неправильно поймут. А говорю я тебе это потому, что ты лох. Баба тебя забыла, а ты одевал, обувал, да дурить их надо, а не обеспечивать! И вообще, подвяжи свою метлу, чтобы она не ныла, и без того тошно. Понял?
- Понял,- ответил боксер и обиженно опустил глаза.
В камере воцарилась тишина. Но вскоре внимание всех обитателей переключилось к решке. Долговязый тянул коня.
- Встань к волчку,- сказал Повар домашнему боксеру и обратился к долговязому.
- Кому малява?
- Если хочешь, то тебе,- ответил тот, читая записку,- жучки накатали от скуки.
- Женщины - это интересно, они всегда вносили разнообразие в мою жизнь,- сказал Повар, влезая на вертолет ближе к окну.
Этажом ниже оказалась женская камера, и Повар, не упуская возможности разнообразить быт, устроил интенсивную переписку. И к концу следующего дня выкинул номер, который надолго остался в памяти тех, кто находился в это время в таштюрьме.
Поутру он сделал заявление и пригласил прокурора по надзору, мотивируя это тем, что, дескать, он, его величество Александр Поваров, решил срочно жениться. Прокурор по надзору, естественно, вызвал его к себе, так как это была не жалоба на содержание и т. д., значит, дело не терпело отлагательства. Также он распорядился привести невесту Повара, восьмидесятидвухлетнюю бабушку Гюль-Пе-Пе, сидевшую этажом ниже. Невеста Повара, несмотря на возраст, была крепкой волчицей. Сгорбленная от возраста и черная от чефира и табака, она напоминала головешку из потухшего костра.