«От черной субботы к черному понедельнику…. По календарю живем вслед за секулярами, ох дебита ностра! Сплошняком чернуха, если Вальпургиева ночка нечасто попадает в масть чернейшего шабаша-саббата-субботы…»
«Напряг, однакось, сказывается», — определил внутренние мотивы собеседников рыцарь Филипп. «Иначе бы об орденских делах рассуждали, о духовном, а не об инфляции лыченковских рублей, будущем теоретическом курсе доллара, развале белоросского импорта. Вона как обсудили и единодушно осудили настоящую практическую невозможность купить в Дожинске детские памперсы-подгузники и дамские прокладки с крылышками типа «бег-бег-бег…»
М-да… удачно пошутил Пал Семеныч. Надо запомнить. Спросите, как достичь экономического процветания в одной отдельно взятой РБ? Просто поставьте телевизор в холодильник…»
Неизбежный финал досужим политэкономическим разговорам за чаепитием положил рыцарь Павел. Подчеркнуто озабоченно глянув на раскачивающийся маятник больших напольных часов в углу столовой залы, он пригласил коллег экипироваться в полевое обмундирование и засим проследовать на совещание в ореховую гостиную на нижнем уровне.
«Настена и Манька горят нетерпением поработать, но умело скрывают неофитское волнение. Ника руководительно нервничает, чуть ли не суеверно опасаясь, не упустила ли чего часом организовать и подготовить случаем…
Пал Семеныч обеспокоен неуравновешенно гневным настроением Анфисы — девочка внутренне напряжена и готова рвать, метать… Нещадно и беспощадно…»
Сам же рыцарь Филипп пребывал в незыблемо спокойном состоянии боевого духа. Ничего сверхъестественно сложного не намечалось и не назревало. Натуральных неожиданностей и случайностей в предстоящей его орденскому звену операции быть не должно и не могло произойти.
«Ночной первомай» готовился заблаговременно, за месяц до того. В имеющую место быть диспозицию вносились необходимые коррективы по мере поступления новых разведданных.
«Все по плану и календарю, патер ностер…»
К тому же рыцарь-зелот Филипп кое-что знает и понимает в намеченной операции несколько больше, чем иные ее участники. Наверное, ему одному покамест известно: сегодня поддержать их орденское звено намерен рыцарь-адепт Патрик, ранее отклонивший приглашение кавалерственной дамы-зелота Вероники.
Сверх того, ранним утром в субботу, когда рыцарь Филипп посетил асилум, там его накрыло, осенило довольно необычное пророческое видение. О нем он, ни Боже мой! не рассказывал даме-неофиту Анастасии. И не собирается кого-либо другого посвящать в его детали ни словесно, ни в эйдетической наглядной передаче.
Так как видение предсказало и показало ему весь ход операции «Ночной первомай» от начала до ее конца, о нем следует промолчать. Изреченное, обнародованное пророчество в неопределенной степени стохастически перестает соответствовать действительности, подверженной лабильным видоизменениям от состоявшегося прошлого через текущее настоящее по направлению к вероятному будущему.
«Время и реальность суть совсем не те штукенции, что о них думают люди в усредненном понимании нормальности и заурядности.
Патер ностер! 10 минут линейного обыденного времени, 2 часа по экрану смартфона в убежище и более 12 часов в последовательности событий видения от заката до рассвета, без малого до полудня. Несказанно, но очень реально и описуемо».
Неписаное харизматическое правило гласит: не переступать порога асилума перед намеченным теургическим мероприятием, чтобы, дескать, не увеличивать разброс вероятности. Но Филипп был бы кем-нибудь другим, если не отвергал и не опровергал суеверия наряду с предрассудками, якобы дурными приметами, предвзятыми мнениями, бездумно воспринятыми с чужого голоса. «Голословно, из рака ноги!»
Тем не менее ближним и дальним Филипп Ирнеев в основном не препятствовал оставаться суеверными людьми и суверенно предаваться ничего не значащим предзнаменованиям и предубеждениям. «Ибо что суть преходящие людские приметы, привычки, приличия, обычаи, традиции, установки, этикет как не пустые дополнительные суеверия, возведенные в степень правил поведения? Лишнее все это…»
К таким же суеверным излишествам Филипп относил и оперативные совещания в последний час и момент. Если все заранее запланировано, роли расписаны, задачи доведены до исполнителей, приказы отданы, получается, дамы и господа выступающие, докладывающие, рапортующие переливают из пустое в порожнее. А сообщающиеся сосуды обретаются в категории то ли наполовину пустых, то ли наполовину полных емкостей.
«У них это как у секуляров посидеть тупо на дорожку перед отправлением в путешествие дальнее. Может, чего забыли захватить с собой? Нет, чтоб помолиться…
У Пал Семеныча армейская закваска. Любит, кабы на совещаловке всяко было чин-чинарем, до оскомины общеизвестное. Вот Ника и пойдет категорически повторять план-диспозицию, вводные, из рака ноги… Яволь, оберст Булау-Моргенштерн, унзере колонне марширт…»
Тем временем видя, как все уселись и приготовились ему внимать, рыцарь-зелот Павел Булавин авторитетно и кафедрально объявил:
— С минуты на минуту к нам прибудет сэр рыцарь-адепт Патрик Суончер. Вероника Афанасьевна, покорнейше прошу встретить нашего досточтимого гостя.
Я же хочу напомнить глубокоуважаемому собранию о календарных соображениях, — не пожалел для коллег дидактической теургии рыцарь Павел. — Согласно древнему лунному календарю шумеро-аккадских и халдейских языческих жрецов, новый день в доселе уцелевшей традиционной религиозной обрядности начинается на закате. Следовательно, 1 мая, тезоименитый день Святой аббатисы Вальпургии уже наступил, не говоря уж о черном шабаше, приуроченном к этой несчастной дате в темные века раннего псевдо-Возрождения.
Той же неистребимой исторической приверженностью к ведьмовскому черному шабашу объясняется избрание богомерзкими нацистами и безбожными коммунистами первого майского дня для проведения манифестаций и факельных шествий.
Аналогичным образом кельтские друиды, инициированные и ведомые архонтами-апостатами, в ночь на 1 мая воздвигали фаллический символ — майский шест для изуверских обрядов. Вмешательство апостатов в отправление непотребных и непристойных волховских обрядов дикими племенами и народностями датируется IV веком от Рождества Христова, хотелось бы вам напомнить.
Как вам должно быть известно, апостаты противоестественно совокупили извращенные ими орфические мистерии с первобытным волхованием друидов и шаманов-анимистов. Вам же, милостивые государи и государыни, не позволительно путать доисторические волховские лжедивинации с ритуалами, профессированными жрецами полутеистических религий, наподобие дионисийского орфизма греков, вакхического эпигонства римлян или мистической практики индийского брахманизма, буддизма и тибетского ламаизма.
Язычество язычеству рознь в ноогностическом понимании…
В чем, на его взгляд ноогностика, кроется мнимое сходство и кардинальное различие обрядового волхования с дохристианскими мистериями Павел Семенович не успел распространиться — на совещании появились Вероника Триконич и Патрик Суончер.
Прекрасно зная, как адепт Патрик недолюбливает, по его словам, цветистые буколики, георгики, эклоги, весьма косвенно относящиеся к существу дела, дама Вероника остановилась на главных моментах в арматорском докладе:
— …Во всех трех зонах-фазисах нашего запланированного оперативного воздействия возможны с разной степенью вероятности крайне нежелательные эксцессы в форме магической инициации участников черного шабаша, которые могут трансформировать их латентный неосознанный магический потенциал в рассудочное пользование аномальными и паранормальными вредоносными способностями от сатанинской природы.
Менее всего вероятна магическая инициация во время проведения ежегодного майского фестиваля местного сообщества любителей хождения по водам на Чароньских озерах.
Наши ходунки-ходилы, магически натурально обходящиеся без плавательных приспособлений и спасательных средств, большей частью религиозно и эклектично мотивированы. Называют они этот шабаш подражанием Христу, сретеньем зимы и лета, начинают в потемках перед рассветом, в полдень избирают королеву мая, — дополнила информацию о вводных дама Вероника, заметив неподдельный интерес рыцаря Патрика. В дальнейшем она входила в подробности специально для него.