Возможность успеха и причины поражения восстания Домбровский определял в своем «Кредо», исходя из сложившегося у него понимания исторического прогресса. «Прогрессом, — писал он, — я называю все большее развитие справедливости как в области политической свободы и равенства, так и в отношении участия в использовании материальных благ. Чтобы наше дело не погибло, оно должно всегда соответствовать развитию прогресса, а наше национальное восстание лишь в том случае будет иметь успех, если своей программой ойо охватит наряду с независимостью введение в жизнь уже признанных политических истин. Пробуждение в людях сознания прав человека и гражданина, признание равенства этих прав для каждого без исключения человека, распространение прав, признанных за отдельным человеком на народы, независимо от расы, наконец, воспитание сознания братства и солидарности наций — вот моральные основы нашей деятельности».
Из этих же положений Домбровский исходил в оценке общих и частных уроков закончившейся недавно вооруженной борьбы. Важнейшая причина поражения повстанцев 1863 года заключалась в относительной узости социальной базы восстания, в неспособности повстанческого руководства последовательно решить крестьянский вопрос, привлечь на свою сторону трудящихся деревни и города. Домбровский и его товарищи из левого революционно-демократического крыла польской эмиграции, отчасти осознавшие это еще в ходе событий, гораздо отчетливее оценили ситуацию после разгрома восстания. В своих устных и печатных выступлениях Домбровский не раз касался этой стороны дела. «Мой девиз: через свободу к независимости», — писал Домбровский Бернарчику. И это значило, что единственным путем воссоздания независимого польского государства он считал тот, который ведет через социальные преобразования, через ликвидацию феодально-крепостнических пережитков и прежде всего через последовательно демократическое решение крестьянского вопроса.
Домбровский был среди польских эмигрантов крупнейшим и наиболее авторитетным военным специалистом. Поэтому естественно, что вскоре после приезда он стал одним из руководителей Общества присягнувших военных. Эта организация, являвшаяся преемницей федерации военных кружков периода восстания, объединяла тех эмигрантов, которые обладали специальной военной подготовкой и имели офицерские звания. Общество заботилось о повышении квалификации его участников, изучало военный опыт восстания 1863 года, готовило отвечающие специфическим условиям освободительной борьбы польского народа воинские уставы, инструкции, наставления. Вот их далеко не полный перечень: «Об основных боевых порядках»; «Об организации важнейших частей пехоты»; «О маршах»; «Штаб полка, дивизии, корпуса, армии»; «О руководстве армией, ее организации и мобилизации»; «Основы взаимодействия трех родов оружия».
В отличие от Объединения польской эмиграции Общество присягнувших военных было сугубо конспиративной организацией. В связи с этим произошел один инцидент, в котором ярко проявились такие черты характера Домбровского, как оперативность действий и строгое соблюдение принятых на себя обязательств. Во время пребывания в Швейцарии в 1865 году Домбровский познакомился с польским эмигрантом, секретарем одной из тамошних эмигрантских групп Юзефом Росцишевским. Из сохранившегося письма к нему, датированного началом 1866 года, выясняется следующее. Вероятно, по предварительной договоренности Домбровский послал Росцишевскому официальные полномочия для создания швейцарского отделения военного Общества. Полномочия, кажется, затерялись на почте. Принимая меры для розыска, Домбровский не отправил нового документа в связи с тем, что бывший повстанческий командир Альфонс Зейфрид заявил о своем выходе из членов Общества, хотя это запрещалось уставом, а когда суд чести пришел объявить приговор о том, что считает такие действия предательством, Зейфрид вызвал французскую полицию. «Естественно, — заканчивает письмо Домбровский, — что, представив рапорт об этом поступке руководящему совету, я жду новых указаний, о которых вы будете уведомлены без промедления».