По-видимому, вскоре после 1036 года действие Покона вирного распространилось и на другие области Руси, входившие в состав державы Ярослава. Княжеские чиновники (вирники) самим фактом своего появления на землях верви (общины) обозначали присутствие здесь княжеской власти и княжеских установлений — норм Русской Правды.
С именем Ярослава связывают еще один правовой документ — так называемый «Урок мостникам», также входящий в состав Краткой Правды23. Он имел, несомненно, новгородское происхождение, поскольку регулировал плату городских общин за выполнение различных работ, связанных с мощением улиц, а также строительством «городен» — городских укреплений. Этими работами руководили особые люди — «мостники» и «городники», но выполнялись они за счет местного населения. Главное же значение Урока мостникам в истории русского права заключалось в том, что еще одна сфера общественной жизни оказывалась вовлеченной в процесс «окормления» княжеской властью.
Основная тенденция законодательной деятельности Ярослава, один из эпизодов которой летописец приурочил к поездке князя в Новгород в 1034 или 1036 году, вырисовывается вполне отчетливо. Принимая те или иные установления, князь стремился ко все большей регламентации общественной жизни, подчинению ее княжеской власти, к определенному «заземлению» последней, стиранию той пропасти, которая в традиционном славянском обществе разделяла мир князя и собственно «мир», в смысле городской и сельской общины, живущей по своим неписаным законам и вековым обычаям. Принимавшиеся в Новгороде и зачастую учитывавшие именно новгородскую специфику, законы Ярослава после его утверждения в Киеве получали общерусское распространение, а впоследствии пополнялись новыми установлениями. Но характерно, что Ярослав и здесь большей частью приноравливался к обстоятельствам, отнюдь не форсировал ход событий, не ломал устоявшиеся нормы «обычного» права, а лишь фиксировал те случаи, которые выходили за его рамки и потому требовали каких-то нововведений. Так было и при принятии Русской Правды, так было и позднее. Ярослав отнюдь не отменял, например, традиционную для славянского общества кровную месть, но лишь ввел 40-гривенную виру в случае отсутствия у убитого близких родственников, очертив заодно круг лиц, которые имели право мстить за смерть своего родича. Но именно эта норма русского права оказалась жизненной и впоследствии, уже при сыновьях Ярослава, полностью вытеснила саму кровную месть. Так и Покон вирный регулировал какие-то частные случаи, но в итоге оказался первым памятником, определявшим финансовые отношения представителей княжеской власти при исполнении ими своих обязанностей и общества.
Отметим еще одно обстоятельство, бросающееся в глаза при знакомстве с установлениями Ярослава, в частности с тем же Поконом вирным. Определяя «корма», причитающиеся вирнику от общины, в пределах которой он действовал, «покон» отчетливо различал дни постные и скоромные: «…а в среду резану или сыры, а в пятницу также… или ся пригоди в говене (в пост. — А. К.) рыбами, то взятии за рыбы 7 резан…» В те времена, когда не только в Новгороде, но и во многих других отдаленных областях Русского государства христианство только утверждалось, и не без труда, такое четкое выделение постных дней имело, помимо прочего, разъяснительное или, лучше сказать, воспитательное значение: волей или неволей жители новгородской округи, даже в глухомани, должны были приспосабливаться к новому для себя христианскому календарному кругу (впрочем, как показала последующая практика миссионерской деятельности уже самой Русской православной церкви в инородческой среде, соблюдение постов едва ли не легче всего усваивалось новообращенной паствой).