Твердо установленные суммы штрафов предусматривались и в случае нанесения телесных повреждений, а также оскорблений действием, причем речь шла не только о поединке или схватке где-нибудь на новгородской улице, но и о ссоре на княжеском пиру; среди орудий, которыми можно нанести друг другу увечье, упоминались не только меч, но и батог, жердь и даже чаша или рог. По крайней мере в одном отношении наемники-варяги были поставлены даже в приниженное по сравнению с новгородцами положение — именно так, по-видимому, следует понимать текст 10-й статьи Древнейшей Правды: «Аще ли ринеть (толкнет? — А. К.) мужь мужа… 3 гривне, а видока (свидетеля. — А. К.) два выведеть; или будеть варяг или колбяг61, то на роту (клятву. — А. К.)». То есть в случае, если обидчиком окажется варяг или колбяг, свидетели не нужны, достаточно клятвы самого пострадавшего62.
Вероятно, именно новгородцы настояли на внесении в текст Правды Ярослава особой статьи, предусматривающей выдачу беглого раба («челядина»), укрывшегося у иноземцев: «Аще ли челядин съкрыется любо у варяга, любо у колбяга, а его за три дни не выведуть, а познають и в третии день, то изымати ему свои челядин, а 3 гривне за обиду»63. Надо полагать, такие случаи были нередкими в Новгороде.
Принятие Правды Ярослава далеко вышло за рамки Новгорода, сыграв исключительную роль в становлении древнерусской государственности и социальной и политической истории Киевской Руси. Предназначенные первоначально лишь для новгородцев, нормы Древнейшей Правды впоследствии, после победы Ярослава и его окончательного утверждения в Киеве, распространились на население всего Древнерусского государства. И если ранее княжеские установления касались прежде всего дружины, почти не затрагивая прочего населения, живущего по неписаным обычаям (так называемому «обычному праву»), то теперь нормы, выработанные в княжеской и дружинной среде, «начинают воздействовать на обычай, разлагая и приспосабливая его к изменившимся социальным отношениям», затрагивают все восточнославянское общество. А потому, как писал крупнейший советский исследователь средневековой Руси Александр Александрович Зимин, Древнейшую Правду князя Ярослава Владимировича можно в известном смысле назвать «правовым оформлением процесса создания Древнерусского государства»64.
И. Я. Билибин. Суд во времена Русской Правды. 1909
Установлениям Ярослава была уготована долгая жизнь: пополняясь новыми законами, Русская Правда просуществует в качестве действующего судебника вплоть до XV века. Что же касается самого князя, то принятие им первого в Древней Руси свода писаных законов принесет ему еще одно прозвище, которым наградят его книжники позднейшего времени, — Правосуд («Прав Суд»)65.