— Бери коня!
Ярослав еще колебался. Ему хотелось броситься назад, туда, где схватка, но оттуда не доносилось ничего отрадного, вдали прошмыгивали одинокие беглецы, за которыми гнались враги. Разгром, полный разгром!
Тогда князь, тяжело прихрамывая, подошел к коню, отрок помог ему взобраться на него, медовар дернул за повод, побежал впереди, потянул коня за собой.
— Не долго ты так пробежишь, — сказал ему Ярослав.
— А ничего. Ты не смотри, что я толстый, у меня внутри все хорошо утрамбовано, — тяжело дыша, отвечал медовар. — А когда не в силах буду бежать впереди, то побегу, держась за твою ногу.
— За стремя годилось бы держаться, да нет его, — горько улыбнулся князь.
Те трое тоже бежали следом за князем немного поодаль, чтобы на случай угрозы прикрыть его отступление.
— Кто ты еси и как зовешься? — спрашивал тем временем Ярослав у своего Богом посланного спасителя.
— Медовар, а зовусь Ситник. Из Дерев я, до Киева от нас далеко, а это, думаю… к князю… такой ведь мед… Ох… не могу… А ты… В самом деле князь?
— Князь. Садись ко мне. Конь у тебя хороший, понесет и двоих.
— Тяжелый я, княже… Вельми… Требуха у меня., камень..
Ситник передал поводья князю, пристроился сбоку, держался за порты Ярослава, шептал через силу:
— Ох, смерть моя… Ой Боже!..
— Никогда тебя не забуду, — сказал князь, — боярином тебя сделаю… Ближе всех к себе поставлю…
— Ох, смерть, — шептал из последних сил Ситник, — ох, ох!..
Бежали они не в Киев — что бы они там делали? Болеслав шел на стольный град с войском, подступали уже к Киеву, кажется, и печенеги, вновь накликанные ненавистным Святополком, а у Ярослава только и людей было, что трое воинов да медовар со спасительным конем, да еще несчетные остатки, беглецы, собиравшиеся возле насадов на Припяти. Так и решил князь как можно скорее направиться в Новгород, а уж там велел мигом изготовить для себя суденышко, чтобы идти еще дальше, аж за море, к своему тестю, королю свейскому, просить у него помощи для отвоевания Киева, где осталась дочь его Ингигерда, княгиня Ирина. Осталась там и сестра Предслава, на которую уже давно зарился распутный Болеслав, и мачеха, и самая младшая сестра Мария Добронега.