Судьбы наших современников так богаты событиями, что перестаешь даже им удивляться. Пятьдесят два Героя Советского Союза — пулеметчики, моряки, саперы, стрелки, артиллеристы, летчики. Все в основном выходцы из деревень, как и Осипов. Герои Социалистического Труда, почетные граждане Андропова — и Осипов среди них, — лауреаты Государственных премий. Защитники Родины, рядовые труженики, руководители предприятий, конструкторы, изобретатели, ученые. Как на обычное явление смотрим мы на то, что человек, скажем, Осипов, учившийся заочно в техникуме, получив позже высшее гуманитарное образование, становится руководящим работником городского Совета, во время войны служит на Северном флоте парторгом дивизиона, а вернувшись домой, принимает участие в сооружении шлюзов и плотин на Волге, тогда продолжалось строительство объектов Рыбинского водохранилища. Удивит ли кого, что старший прораб электромонтажных работ, имеющий опыт работы в городском хозяйстве, избирается заместителем, а затем председателем городского Совета?
В трудную пору переоборудования одного из рыбинских предприятий, изменившего свой профиль, Осипова назначают его директором, и он работает там многие годы, до тех пор, пока то же бегучее время не отсчитало срок. И тогда он, выйдя на пенсию, стал работать в музее, накопив и тут значительный опыт пропагандистской и лекторской работы. Это глубокое знание жизни народа, его исторического развития и помогает ему.
— Вот вы вспоминаете город в связи с торговлей хлебом. Бурлацкий Рыбинск, — сказал Владимир Михайлович, когда зашел разговор о Новой бирже. — А Маяковский нас назвал маслобоями. Да, да. Есть у него стихотворение. Льняная была ярославская земля. На малых речках — мельницы. Мололи муку. И также жали масло. Конь, вертушка, ступа, тяжелый пест. Хлеб и льняное масло — самая распространенная в русских деревнях еда была. Дешево, вкусно. Нынче-то даже не знают, как выглядит это масло. Льна мало сеют. Крестьянские заводики еще тогда долго жить приказали. Был такой предприниматель тут — Коровкин. Он маслобой поставил на широкую ногу. Машины завел. И масло его, солнечно-зеленоватое, душистое и дешевое, пошло на рынок, вытеснив кустарей... Вот так и Кузнецов проглотил крестьянский фарфор. Вы видели, какие тончайшие изделия создавались на этих крестьянских заводиках?
В залах музея он показывал эти изделия — посуду, столовую и чайную, вазы, великолепных работы, изящества, вкуса. Сколько юмора, живости было в скульптурах. Краски, рисунок, золото, благородство и чистота самого фарфора. Бесценные образцы подлинного искусства, хранящие живое дыхание мастеров.
— Безвестных?
— Нет, почему же. Имена известны: Тереховы, Сафроновы, Куриновы и другие. Дороги были эти изделия, и Кузнецов раздавил их.
Его посуда, простая и дешевая, заполнила рынок. Теперь она антикварная редкость. А тогда была массовой продукцией. Масло Коровкина по всей России пошло. Красивые этикетки, особая посуда, прозрачность, запах какой. Фирменные магазины во всех приволжских городах пооткрывал. Деловит был, ничего не скажешь. Сохранились письма Ухтомского, крупного русского ученого, академика-физиолога. Он писал, что в Рыбинске ему в руки попали старые записные книжки купцов, ездивших в Питер с хлебом и другими товарами. Иные встречались с Петром и оставили свои заметки о нем. Это были крепкие, писал Ухтомский, наблюдательные, подчас выдающиеся по уму люди. Коровкин был одним из таких. Один из его бывших заводов и пришлось возглавлять Осипову.
— Так, значит, вы маслобой? Как там у Маяковского в «Лучшем стихе» говорится?
— Да. Я не помню всего стихотворения, но есть там такие строки: «Рукоплещи, ярославец, маслобой и текстильщик...» Маслобой, — повторил Осипов. — Завод-то я принял, а время было послевоенное, урожаи льна резко упали. Сырья не хватало. Пытались мы одно время на сое работать, тоже не получилось. Чтобы занять людей, стали мы в свободные помещенья завозить новое оборудование, выпускать детали для сельскохозяйственных машин и автомобилей из пластмассы. Освоили некоторые бытовые товары, а потом вообще на эту продукцию целиком перешли, и нынче она занимает немалое место.
Мы снова шли в залы, рассматривали макеты судов, выпускаемых заводами имени Володарского, дорожных машин.
— Заметьте, — говорил Осипов, — все катки для дорожных работ делают наши рыбинцы. продаем их пятидесяти странам...
Задержались у модели лунохода.
— Сконструирован в мастерских школы-интерната № 2 его воспитанниками. Это уже не страны, а другие планеты. — Осипов явно гордился. Да и как не гордиться — сколько всего производит этот бурно растущий город! (Недаром он довольно часто упоминался в военных дневниках Ф. Гальдера, начальника Генерального штаба сухопутных войск фашистской Германии.