И правда, благодать. Волга, широкая, величавая, полная особой, внутренней теплоты, обдает своим благотворным дыханием по-сыновьи прильнувший к ней город. И украшает его, и смягчает климат. Свежий ветер уносит заводские дымы. Лишь в пасмурные дни они стелются над Ярославлем, и тогда становится особенно ощутимо, что он не только «город белокаменный, веселый, красивый, с садами, старинными прекрасными церквами, башнями и воротами — город с физиономией», — как назвал его известный в прошлом веке публицист Иван Аксаков.
Нынче Ярославль город промышленный. Контур его определяют наряду с церковными главами и заводские трубы. Как в старину, вьются над городом стаи галок, ворон, столь же древних его обитательниц, как и те язычники, жители Медвежьего угла.
Называют разные даты рождения города — 1010, 1024, 1071 годы. Однако археологические раскопки, проводившиеся уже в наше время, установили, что селение «Медвежий угол» возникло на Стрелке по меньшей мере на два века раньше, тогда же, когда и Клещин и Ростов Великий — он в летописи значится уже как существующий под годом 862‑м.
О Ярославле сложно говорить, так велик он своей историей, так огромны его богатства. Это город-музей, «золотым веком» дореволюционного времени которого считают XVI—XVII столетия. В те поры купечество завязало торговлю с Англией и Голландией, везло через новый, в то время единственный в России, морской порт Архангельск по Белому морю богатства российские.
Россия никогда не была нищей. Народ был нищим. Разоряли его, давили двухсотсорокалетнее ордынское иго, дикое уродство крепостничества, так обличительно показанное Некрасовым, кровно связанным с Ярославской землей. «...Всему начало здесь, в краю моем родимом», — писал он. В краю поэтической природы, мудрости жизни народной, затрагивающей сокровенные струны души поэта, в краю, где наряду с «Дедушкой Мазаем», «Коробейниками» создана горькая обличительная поэма «Кому на Руси жить хорошо».
Не та ли мудрость, накопленная веками, глубинная связь народа с землей, с животворящей природой родины и помогли народу все выдержать, сохранить певучую душу и созидательную силу, глядящую на потомков чудом «каменных сказов», настенных росписей, всего того, что раскрывают перед современником богатейшие ярославские музеи, библиотеки, хранилища древностей. Поражает и то, что, несмотря на все исторические перипетии — всепожирающие пожары, набеги ордынцев, польско-литовских интервентов, уничтожавших, грабивших и город и его культурные ценности, злобную беспощадность белогвардейских мятежников, превращавших в развалины многие неповторимые памятники национальной истории и культуры, бомбежки прорывавшихся к Ярославлю фашистских стервятников, и нынче город потрясает своими историческими богатствами.
Нет, Россия никогда не была нищей. Лишь по инерции мышления утвердился, вошел в оборот эпитет, приучающий нас со слезливой уничижительностью смотреть иногда на наше прошлое, без попытки разобраться в различных общественных и социальных явлениях.
Работала на человеческих усилиях, плелась цепочка истории. Возникнув на Стрелке, Ярославль понемногу отстраивался, ограждал себя валами, стоял стражем Ростово-Суздальского княжества, принимая на себя вражеские нападения: беспокойны, как и ныне, были иные соседи и в те времена.
Первая каменная постройка — церковь Богородицы Успенья возникла на Стрелке в самом начале XIII века в княжеской резиденции. А вскоре вырастает Спасский монастырь. Неоднократно обновлявшийся, обраставший возникающими на его территории новыми постройками, восстановленный после иноземного «разорения», отреставрированный уже в советское время и нынче один из выдающихся памятников древнерусской архитектуры. В ансамбле его господствует могучий трехглавый Спасо-Преображенский собор, древнейшее в Ярославле здание, возведенное в начале XVI века на старых фундаментах. Его золотые купола, как шлемы древних воинов, надвинуты на барабаны. Парадный западный фасад с двумя ярусами арочных галерей производит впечатление нарядности, строгого вкуса, устойчивости, массивности и монументальности.
Но среди всех этих монастырских построек, возникших в разное время, обнесенных высокой стеной, с узкими прорезями бойниц, с башнями, Святыми и Водяными воротами, трапезной, настоятельскими покоями и другими зданиями, на меня почему-то особенно сильное впечатление производила звонница. Она будила во мне неясные, но живые образы прошлого, набатное чувство тревоги, как мне казалось, она вобрала в себя характерные черты древнерусской архитектуры. И хотя научный сотрудник Ярославского историко-архитектурного музея-заповедника Елена Яковлевна Османкина сказала сурово, что она, эта звонница, наименее интересна из всех построек Спасо-Преображенского монастыря, потому что не раз перестраивалась, мне виделись в ней строгость, чистота форм, обладающие силой глубинного воздействия на эмоции. Что поделаешь, у каждого свое видение!