После того памятного признания на реке Карлос больше в откровения не пускался, да и, честно говоря, ему было не до того. Большинство участников экспедиции плохо переносили путешествие по джунглям, и мой друг не являлся исключением. Все испанцы выглядели больными и истощенными, постоянно страдали от лихорадки и мучились поносами. А вот носильщики, включая и меня, оказались значительно более стойкими.
Спустя два дня плавания вдоль побережья к полуострову Юкатан мы добрались до Кампече, города, расположенного между двумя укрепленными возвышенностями, и пристали к длинному каменному причалу, вдававшемуся в залив примерно на двести пятьдесят шагов.
До Конкисты Кампече был главным городом провинции А Кин Печ, что в переводе означает «змеиный укус»: змей тут и впрямь было видимо-невидимо. До прихода испанцев это было крупное поселение, в несколько тысяч домов.
Завоевание Юкатана заняло у испанцев больше времени, чем овладение сердцем колонии: если на разгром ацтеков ушло два года, то здесь майя ожесточенно сопротивлялись более двух десятилетий. Лишь в 1540–1541 годах Франсиско де Монтехо, овладевший этими землями, основал на месте поселения майя город, названный Вилья-де-Сан-Франсиско-де-Кампече. Со временем Кампече стал одним из главных портов Мексиканского залива: через него вывозили с Юкатана основную массу соли, красного дерева, сахара, шкур и других местных товаров.
Город неоднократно грабили пираты. В семнадцатом веке сэр Кристофер Мимс занял его именем британской королевы, и хотя потом покинул, другие пираты захватывали его еще дважды на протяжении следующих двадцати лет. В 1685 году пираты из Санто-Доминго подожгли Кампече и разграбили окрестности на целых пять лиг. Флибустьеры спалили огромные склады с древесиной ценных пород, потому что власти отказались платить затребованный ими выкуп.
Чтобы оградить себя от нападений пиратов и защитить от угрозы со стороны Англии, жители Кампече основательно укрепили свой город: окружили его стеной и рвом. Здесь имелось четверо ворот, одни из которых выходили на причал. На высотах к востоку и западу от Кампече возвели форты и разместили две артиллерийские батареи.
Город показался мне весьма симпатичным: центральную площадь с фонтаном и тропическим садом окружали здания в старом мавританском и испанском стиле.
Карлоса и других участников экспедиции поселили в двух гостиницах, стоявших одна против другой, а мне отвели место на ближней конюшне.
– Тебе предоставлена привилегия ночевать среди животных, – ухмыльнувшись, сказал Карлос. – Ничего страшного, разве наш Господь Иисус Христос не явился миру в хлеву?
Разгуливая по Кампече, я отведал угощение, какого раньше не пробовал, – тушеную акулу под чесночным соусом, выпил бутылку вина, полюбовался, плотоядно облизываясь, местными сеньоритами, а затем, добравшись до порта, принялся расспрашивать о судах на Гавану. Мне сказали, что один корабль как раз отплывает туда завтра на рассвете.
Я решил, что мне это вполне подходит. Но, поскольку судно имело гораздо более глубокую осадку, чем наша плоскодонка и не могло встать на якорь ближе чем в паре лиг от берега, я договорился, что на рассвете меня отвезут туда на лодке. У меня не потребовали никаких документов, капитана корабля интересовали только dinero. Денег у меня, правда, было в обрез, но я рассудил, что, поскольку служил Карлосу верой и правдой и даже спас его ни много ни мало от виселицы, будет вполне справедливо, если я прихвачу у молодого ученого толику золота.
Придя в гостиницу, где остановился Карлос, я нашел его в постели: бедняга страдал от малярии, которую подцепил, подобно многим другим участникам экспедиции. У него был сильный жар, его била дрожь. Такие приступы могли продолжаться часами, хоть до следующего утра. Желая облегчить состояние своего друга, я дал ему весьма действенное в таких случаях снадобье из коры хинного дерева.
После чего спустился по лестнице в общую залу гостиницы, где случайно подслушал разговор участников экспедиции, от которого меня самого затрясло, словно в лихорадке.
К нам опять нагрянули альгвазилы! Инженер Диас сумел-таки убедить власти, что его чертежи были украдены и скопированы, и теперь было решено обыскать багаж всех участников экспедиции.
Я помчался обратно вверх по лестнице. «Возможно ли, чтобы чертежи все еще находились в вещах у Карлоса? Да нет, вряд ли он настолько наивен и глуп», – твердил я себе.
Я ошибался. ¡María Madre de Dios! У него по-прежнему хранились чертежи фортификационных укреплений близ Пуэблы. Этому глупцу вообще не следовало покидать пределы Испании: едва выйдя за стены Университета, он стал опасен для самого себя.