Когда мы прощались, Карлос потрепал меня по плечу.
– Ты славный малый, с тобой приятно иметь дело. Ей-богу, мне жаль, что я уже нанял сопровождать нас Пепе. Но, учитывая, что он великолепно знает путь...
Я покинул ученого, сокрушаясь про себя, что этот наивный глупец попался на удочку lépero Пепе – прожженного плута. Я готов был побиться об заклад на что угодно: если не считать принудительных работ на строительстве дорог за пьянство и воровство всякий раз, когда он выбирался из сточной канавы, этот кусок дерьма в жизни не удалялся больше чем на лигу от места своего рождения. Я выразил надежду, что Карлос благополучно доберется до Куикуилько лишь по одной причине: этот город расположен близко от столицы. Потом экспедиция планировала отправиться в Пуэблу – туда предстояло добираться шестьдесят или семьдесят лиг, однако по самой оживленной дороге в обеих Америках. Этот маршрут тоже не таил угрозы. Но вот когда они двинутся южнее, дальше от центра колонии... Эх, даже я не знал, что лежит в глубине этих влажных, жарких джунглей. Большая часть тех диких, безлюдных и бездорожных земель до сих пор оставалась неисследованной.
Я не сомневался, что экспедиции требуется более надежная защита, чем те солдаты, которых я видел, – по правде говоря, гордого звания «солдаты» я удостоил это отребье исключительно из христианского милосердия. Возможно, они и числились на военной службе, но толку от них не было никакого, и надо думать, офицеры навязали их экспедиции, желая сбыть с рук.
Так или иначе, мне нужно было позаботиться о том, чтобы молодой ученый благополучно добрался до места своего назначения, по крайней мере до Пуэблы, откуда идет главная дорога на Веракрус. Ведь именно из Веракруса отправляются корабли, бороздящие Карибское море и доплывающие до портов далекой Европы.
Прибившись к экспедиции, я избегну внимания вице-королевских альгвазилов, не говоря уж о том, что путешествовать вместе с большим, имеющим вооруженную охрану караваном гораздо безопаснее. Ну а в крайнем случае, если вдруг возникнет необходимость одурачить полицейских и таможенных чиновников, всегда можно «позаимствовать» документы молодого ученого, да и его dinero в придачу. Таким образом, у меня появилась возможность добраться до Веракруса и покинуть Новую Испанию. Однако, чтобы пристроиться к экспедиции, мне требовалось устранить этого мерзавца lépero. Воспользовавшись мягкосердечием и наивностью Карлоса, Пепе убедил ученого в том, что якобы ищет заработок, дабы прокормить ораву детей. Эх, да будь и вправду у этого ворюги и мошенника дети, он давно уже продал бы их в рабство за кувшин пульке. Однако я опасался, что, попытавшись вывести на чистую воду lépero, я тем самым выставлю ученого наивным глупцом и восстановлю его против себя. В такой ситуации самым простым и действенным решением было помешать проходимцу продолжать путь, чего вполне можно было добиться, полоснув его по горлу кинжалом.
Кто сказал, что необходимость – мать убийства? Сдается мне, эта глубокая мысль принадлежит Хуану де Завала.
35
Два дня я вел слежку за lépero, а местный альгвазил наблюдал за мной. Сняв со своего мула вьюки и распаковав их, я отправился на местный рынок, где другие торговцы продавали всяческую дребедень и товары путникам, посещавшим великие пирамиды. Когда альгвазил подошел ко мне, я принялся всячески лебезить, выказывая почтение к его высокому чину, хотя, по моему разумению, он вообще не являлся служителем закона, а был нанят владельцем местной гасиенды. Тем не менее я всучил ему подобающую mordida, подарив одну из лучших рубах в знак глубокого почтения. Дар он принял, но я все равно уловил в глазах альгвазила недоверие. Может быть, я не слишком достоверно изобразил приниженность, или мои глаза показались ему не в меру проницательными, или же мой рост – я ведь был выше большинства пеонов – внушил подозрения.
Когда альгвазил направился ко мне снова, вероятно для того, чтобы получить очередную взятку и забросать меня вопросами, на которые я не хотел отвечать, я поспешил к молодому ученому, который переносил на бумагу резьбу и рисунки, изображенные на стенах храма.
– Вы умеете читать эти рисунки, дон Карлос? – спросил я, использовав почтительное обращение «дон», чтобы подольститься.
Похоже, этот человек, даром что родился в Испании, не относился к чванливым гачупинос, к которым совсем недавно причислял себя и я. Но с другой стороны, нет людей, полностью равнодушных к лести, не так ли?