Я достал из ножен мачете и с помощью бруска отточил клинок до остроты бритвы. Мачете наверняка был больше, крепче и длиннее любого оружия, которое имелось у léperos; кроме того, я, как любой кабальеро в Новой Испании, поднаторел в верховой езде и обращении с клинком. У моих противников, скорее всего, не было даже и стального ножа, ибо он стоил довольно дорого и они давно бы уже обменяли его на изрядное количество пульке. Но не надо думать, будто с этими подонками ничего не стоило справиться: сбившись в стаю, léperos представляли опасность. Они вооружались дубинками, утыканными острыми как бритва кусочками обсидиана, и обсидиановыми ножами, а кроме того, вполне могли забросать меня камнями.
Вообще обсидиановое оружие внушало мне серьезные опасения. Индейцы издревле использовали вулканическое стекло для изготовления колющих, режущих и рубящих орудий, а ацтеки довели это искусство до совершенства: вставляли острые обсидиановые пластины в дерево и получали копья, мечи и кинжалы, которые были острее железных. В ближнем бою следовало особо остерегаться черных сверкающих обсидиановых ножей. Обсидиан в здешних краях встречался сплошь и рядом, он ничего не стоил, и такое оружие у компании Пепе наверняка имелось.
Léperos собьют Карлоса дубинками наземь, перережут ему горло обсидиановым ножом, а потом дочиста ограбят. Конечно, существовала возможность того, что их схватят и повесят, но, повидав немало подобного отребья в тюрьме, я знал, что люди, мозги которых отравлены зловонным индейским пойлом, не в состоянии заглядывать так далеко в будущее и потому не боятся виселицы.
На моих глазах Карлос и Пепе покинули древние развалины. Испанец не поехал верхом на лошади: очевидно, lépero сказал ему, что живет недалеко, надо думать, за холмом, через который вела тропа. А сразу за гребнем холма, рядом с тропой, находилось нагромождение камней, сквозь которые пробивались кусты и корявые деревья. Можно было побиться об заклад, что приятели Пепе устроили там засаду, – эту догадку подтверждало и шевеление в кустах.
Я раскусил их замысел. Они выскочат из своего укрытия и убьют Карлоса, а возможно, и нанесут несколько царапин Пепе, чтобы отвести от него подозрения. «Раненый» Пепе приковыляет в лагерь экспедиции с криком о том, на них с Карлосом напали разбойники.
Впрочем, зачем разбойники? Скорее всего, они подготовили иную версию. Может быть, léperos и не слишком умны, но хитрость и коварство позволяют им выжить, так что по этой части они мастера. В нападении наверняка обвинят меня. Все видели, что я отирался возле Карлоса и исчез, когда тот покинул руины. Никто не сможет подтвердить мою невиновность, так что если ученого убьют, мне конец.
Когда Карлос и Пепе приблизились к вершине, я ударил мула пятками, и он двинулся резвее, но далеко не галопом – мул не скакун, к тому же у меня не было ни арапника, ни хлыста. Чтобы побудить животное к быстрому аллюру, мне пришлось ударить его по бокам мачете плашмя, сопровождая сие действие потоком громких ругательств. Это возымело эффект, мул помчался вниз по склону холма.
Должно быть, я выглядел как сумасшедший, когда с грохотом мчался на муле вниз по холму, размахивая мачете и выкрикивая ругательства так громко, что мог разбудить покойников. Во всяком случае, всех троих léperos – а сообщники Пепе как раз выскочили из укрытия, чтобы напасть на Карлоса, – мое появление ошеломило. Они замерли на месте с занесенными дубинами и вытаращились на меня, изумленно разинув рты.
– Bandido! – заорал Пепе, и все трое léperos бросились врассыпную.
Когда я галопом проскакал наперехват Пепе мимо того места, где стоял Карлос, испанец выхватил свой кинжал и вскочил на валун, чтобы встретить мою атаку. Мне оставалось лишь изумленно покачать на скаку головой: неужто он, пеший, с кинжалом, надеялся отбиться от всадника с мачете?
Пепе, спасая свою шкуру, удирал вверх по склону, то и дело в ужасе оглядываясь. Потом, сообразив, как лучше уносить ноги, он сбежал с дороги и стал пробираться среди камней. Гнаться за ним верхом сделалось невозможным, и мне пришлось спешиться, привязать поводья к кусту и продолжить погоню на своих двоих, с мачете в руке. Страшно испугавшийся за свою шкуру Пепе, затравленно озираясь, забыл, что в горах следует смотреть под ноги, и жестоко поплатился. Собираясь перескочить расщелину, он поскользнулся, замахал руками и рухнул в пропасть.
Я развернулся и пошел обратно к мулу, не утруждая себя проверкой того, что с ним случилось. Мне было вполне достаточно долгого пронзительного вопля, отдавшегося эхом от стен расщелины. Было ясно, что падать Пепе пришлось с большой высоты, и живым после такого полета не остаться.