– Куикуилько на языке местных индейцев означает «место песни и танца», – сказал Карлос.
– Да тут толком ничего не разглядеть: все скрыто под лавой, – отозвался я.
– Верно, но не только под лавой, а и под покровом тайны, никак не меньшей, чем в Теотиуакане. Мы не знаем, кто построил эту пирамиду, и не знаем даже, с какой целью она была возведена, хотя можно предположить, что, подобно другим, имела религиозное значение. В любом случае, Хуан, к этому сооружению следует относиться с почтением, ибо это самая древняя пирамида в колонии. – Он указал на курган. – Да и вообще, похоже, старейшее рукотворное сооружение во всем Новом Свете. Эта пирамида воздвигнута задолго до Рождества Христова, возможно, она даже древнее пирамид в долине Нила. Это все, что оставил нам некий некогда могущественный народ. Ты никогда не был в Испании, но поверь, у нас там есть грандиозные соборы, удивительные памятники нашего великого прошлого, да и колонии тоже есть чем гордиться, однако нигде не найдется ничего древнее этой пирамиды. Она стояла здесь еще две тысячи лет тому назад. Каково, а?
Он обвел жестом величественное сооружение.
– И вот о чем нельзя забывать, Хуан: здесь, в колонии, слилась кровь представителей двух великих цивилизаций – индейцев из Нового Света и испанцев из Старого. Что ты скажешь на это, дон Хуан, сеньор Ацтек? – Он внимательно посмотрел на меня. – Неужели ты не гордишься своей кровью?
– Еще как горжусь.
Sí, я гордился тем, что моя кровь все еще текла у меня по жилам, а не по полу темницы, откуда я выбрался совсем недавно, и не была разбрызгана по стенам камеры пыток в застенках инквизиции. Так что я не соврал, а в определенном смысле сказал правду, предоставив своему ученому другу распространяться о достижениях народов по обе стороны Атлантики.
Хотя кто знает, может когда-нибудь справедливость восторжествует: мне не придется скрываться от закона и палачей и тогда я получу возможность оценить по достоинству древнюю культуру своих предков.
41
Чолула
От Сан-Агустина до Пуэблы было около тридцати лиг, и поездка туда оказалась неутомительной и приятной.
Этот богатое поселение – его полное название Пуэбла-де-лос-Ангелес, то есть Город Ангелов, – лежавшее на широкой плоской равнине у подножия Сьерра-Мадре, к юго-востоку от столицы, претендовало на звание второго по величине города страны, хотя у нас в Гуанахуато жителей, если учесть прилегающие к нему рудничные поселения, было больше. Поскольку Пуэбла находилась между столицей и Веракрусом, главным портом колонии, потенциальные захватчики проявляли к ней повышенный интерес. Наверняка там было полно шпионов, поэтому меня совершенно не удивляла вся эта история с похищенными чертежами.
А вот что меня действительно изумляло, так это почему Карлос до сих пор не вступился за честь своей возлюбленной. Поначалу я, зная, что молодой ученый далеко не трус, ожидал, что он потребует от меня сатисфакции, предложив выбирать между шпагами и пистолетами, но ничего подобного не произошло – Карлос упорно хранил молчание. Поэтому я невольно усомнился в том, что мой друг пошел на преступление из любви к красавице графине: пожалуй, в сердце человека, так увлеченного политикой, историей и прочими учеными премудростями, нет места для безумной, пылкой страсти. Только представьте, на протяжении всего путешествия Карлос не проявлял видимого интереса к легионам попадавшихся нам по дороге хорошеньких сеньорит. Работа поглощала его целиком.
Пуэбла, в отличие от Гуанахуато, облик которого определяли рудники, внешне напомнила мне столицу колонии. Дома, окружавшие центральную площадь, имели в основном по три этажа и были крыты черепицей, многие были окрашены в яркие, броские цвета и имели балконы с затейливыми железными решетками.
В том, что Пуэбла была богатым городом, сомневаться не приходилось: повсюду нам попадалось множество роскошных карет, запряженных великолепными рослыми мулами; на запятках красовались слуги в дорогих ливреях.
Мы с Карлосом остановились в частном доме: он в комнате на третьем этаже, а я – на первом, на задворках кожевенной лавки.
Когда мы направлялись к главному собору Пуэблы, Карлос заметил, что здешняя архитектура во многом сходна с зодчеством Толедо, одного из величайших городов его родной Испании.