Трудно сказать, как именно это им удалось, но испанцы сумели собрать на главной площади всех его видных жителей, причем без оружия, после чего перекрыли все пути к отступлению, напали на них и начали безжалостное избиение. Погибли тысячи людей.
Впоследствии Кортес утверждал, будто бы лишь опередил коварных индейцев, замышлявших напасть на его людей, чтобы угодить Мотекусоме: будто бы они собирались убить всех конкистадоров, оставив в живых лишь несколько человек для последующего жертвоприношения. По словам Кортеса, об этом заговоре сообщила донье Марине, его личной переводчице, одна старая индианка.
Согласно этой версии, старухе было поручено подружиться с доньей Мариной и разузнать побольше о чужеземцах, а поскольку Малинче была молодой, красивой и богатой женщиной (Кортес не жалел для своей возлюбленной подарков), умевшей располагать к себе людей, индианка рассказала ей о заговоре в надежде на то, что донья Марина избежит смерти и впоследствии выйдет замуж за одного из ее сыновей. Но получилось по-другому: донья Марина сообщила о заговоре Кортесу, который сам устроил ловушку для индейцев.
Но, как сказал Карлос, по мнению доминиканского монаха Бартоломе де Лас Касаса, одного из величайших и самых правдивых историков той эпохи, на самом деле эта резня вовсе не была ничем спровоцирована, Кортес устроил ее лишь затем, чтобы нагнать на индейцев страху и подавить у них даже мысль о возможном выступлении против него.
– Так кто же из них все-таки прав, сеньор? – спросил я. – Действительно ли мои индейские предки собирались в тот раз перебить моих испанских предков, или Кортес хладнокровно убил тысячи невинных, чтобы запугать ацтеков и вынудить их к повиновению?
Карлос улыбнулся.
– Видишь ли, amigo, наверняка я знаю только одно: ко всем словам давно умерших людей нужно относиться с большим уважением.
43
Пора было уезжать из Пуэблы. Носильщики из Теотиуакана возвращались домой, и для преодоления следующего отрезка пути на юг экспедиция наняла новых. Из «старых» работников остался только я.
Карлос отправился в город, чтобы пройтись по главной площади, которая так ему нравилась. Тем временем погонщики и прочие слуги собрались в лагере на окраине Пуэблы, чтобы подготовить припасы и снаряжение для долгого путешествия на юг. Я как раз закончил навьючивать на своего мула имущество Карлоса, когда подошедший священник ударил меня по спине тростью, заявив:
– Ты! Пойдешь со мной!
Эх, можете сами представить, по каким местам обидчика прогулялась бы эта самая палка, оставайся я до сих пор кабальеро.
Священника звали брат Бенито. Это был отвратительный субъект: тощий, сутулый, с грубыми чертами лица, носом-луковицей и глазами навыкате. Самый неприятный тип во всей экспедиции.
– Поможешь другому пеону погрузить мои припасы.
Большинство индейцев и метисов, которых у нас в колонии называли пеонами, были людьми бедными, но трудолюбивыми и честными. Однако новый помощник брата Бенито оказался самым настоящим вороватым lépero. Я понял сие сразу, как только увидел этого чертова ублюдка с бегающими глазками. Вздумай он хоть прикоснуться к вещам Карлоса, его зад живо познакомился бы с моим сапогом, но мне не было никакого дела до того, украдет ли он у Бенито имущество или вообще перережет тому глотку. Священник был груб со слугами и зачастую несправедливо, без всякой вины, подвергал людей побоям.
Я укладывал вещи брата Бенито, когда на землю упала какая-то книга. Я опустился на колени, чтобы поднять ее, и мой взгляд привлек французский заголовок на первой странице под обложкой: «L’École des Filles» – «Школа девиц». Содержание книги сводилось к тому, как некая опытная и сведущая женщина наставляет девственницу в искусстве любви, рассказывая ей о разных способах удовлетворения страсти, причем предпочтение отдается позиции «женщина сверху». А вот на обложке было написано, что это житие Блаженного Августина.
Ну и ну! Такого рода книги церковь называет pornos graphos, а в народе говорят, что при их чтении страницы перелистывают одной рукой, тогда как другая предается греху Онана.