Два часа он сидел в машине молча, слушая, как дождь барабанит по крыше джипа. Майкл, боясь получить незамедлительно в голову, сидел молча и даже не рисковал включить радио. Через два часа Том, прокашлявшись, спросил:
— Кто контролирует эту территорию? Территорию рядом с банком, я имею в виду.
Майкл вытер под носом кровь.
— Дай мне два часа, Том…
— Я даю тебе один час.
Машина резко остановилась, и Майкл, морщась и кряхтя, выбрался из нее.
Сжав челюсти, Том нажал на газ.
Через сорок минут в кармане его куртки запищал телефон. Поставив стакан с виски на барную стойку, Том приложил трубку к уху.
— Том, это я, — услышал он беспокойный голос Майкла. — Я узнал. Это люди Бешеного Уилки.
— Ты знаешь, где его искать?
— Обычно в «Файвз».
— Я еду туда, подхвачу тебя по дороге.
Бросив на стойку пятерку, Том оставил виски нетронутым и вышел из бара.
Пока ехали через Манхэттен, Майкл успел сообщить всю информацию о Бешеном Уилки. После этого Том сделал короткий вывод: «Подсосок. Распушившийся вчерашний боец».
Подъезжая к ресторану, он сразу заметил машину, которую еще десять минут назад ему описал Майкл. Белый «БМВ-X5» стоял у входа, и его хозяин о чем-то оживленно беседовал с девицей, прильнувшей к двери.
Том поставил машину рядом с «БMВ» Бешеного Уилки. Тот, заметив подъехавший с самым вызывающим видом незнакомый джип, махнул девице, вышел и посмотрел на вход ресторана. Видимо, он ждал кого-то из своих людей.
Том вышел, одернул на плечах джинсовую куртку и приблизился.
— Поговорить нужно.
— А ты кто, приятель?
— Там объясню.
— Может, в ресторане объяснишь?
— Боишься? Бешеный Уилки боится? — Том рассмеялся и подошел совсем уж близко.
Почувствовав боком ствол пистолета, Бешеный Уилки утратил способность сердиться.
— Ты не понимаешь, что делаешь…
Заглянув внутрь джипа, Бешеный Уилки на мгновение остановился.
— Садись, что ты согнулся, как лось на водопое?
Он послушно протиснулся внутрь, кряхтя и отдуваясь. При росте в сто девяносто сантиметров он имел вес сто пять килограммов и в недавнем прошлом был неплохим тайским боксером. За два последних года он подернулся жирком, но навыки вышибать коленями непослушные мозги сохранил даже в такой неспортивной форме.
— О чем разговор?
— Майкл, садись за руль. Вези нас к пустырю на Шестой стрит. Это же территория Бешеного Уилки? Так что все по-честному…
— Эй, что происходит? — забеспокоился тот.
— Сейчас узнаешь.
Едва он шевельнулся, в его голову уперся ствол пистолета.
— Не дергайся, — посоветовал Том.
Бешеный Уилки молча сидел и наблюдал в окно, как мелькают улицы и машина неумолимо приближается к выезду из города. Он понял, что совершил ошибку, сев в машину этого человека.
Машина съезжала в лесополосу.
— Выведи этого нехорошего мальчика на свет божий, Майкл, — приказал Том, выходя из машины. Расправив плечи, добавил: — Вон к той яме его, быка…
Бешеный Уилки, увидев полуобвалившийся погреб, почувствовал, как ноги стали ватными. Он посмотрел на Майкла и открыл рот.
— Быстрее! — прикрикнул Майкл.
Опустив, как примат, длинные руки, Бешеный Уилки на полусогнутых ногах добрел до ямы и умоляюще посмотрел на Тома. После первого вопроса задавать второй было страшно и, как казалось Бешеному Уилки, бесперспективно. Все равно произойдет то, что должно произойти. Ему сейчас хотелось только одного — жить. Догадка о том, что его привезли на место, которое он всего лишь час назад покинул, наводила на мысль о скорой смерти. Но если эти двое знали, куда его нужно везти, зачем не прикончили по дороге? Или им нужно устроить показательную казнь?..
Бешеный Уилки был готов рассказать все, что угодно. Позади него зияла темнотой и пахла гнилью и нечистотами яма, перед ним человек, которого он не знал, но от этого становилось только страшнее.
— Не нравишься ты мне… босс залитых лунным светом улиц… — пробурчал Том, взгромоздившись на капот «Шевроле» вместе с ногами. — Авторитетных людей не чтишь, не ведаешь, что творишь. Видно, отжил ты на этом свете…
— Да что я сделал? — взмолился Бешеный Уилки.
— Что же ты так быстро честь потерял? — Том оскалился, отчего ситуация для Бешеного Уилки стала выглядеть еще более ужасно. — Сопляк ты, а не босс. За честь свою подыхать нужно, в рожу врагу плевать, кровью захлебываться, но быть верным до конца. А ты что творишь? Плачешь. В слезах ли твоих дело, салага? Если я тебя решу кончить, то твои слезы здесь не помогут. Зачем же брюхом землю шлифовать?