Затем мы прошли по узкому каменному мосту до основания громоотвода, шагая среди уймы проводов, катушек, линз, кристаллов и прочего добра. Повсюду суетились работники и алхимики. Тут мы заплатили по двадцать золотых – за покатушки в следующем лифте. И нас подняли на высоту множества троек – на отметку в три тысячи триста тридцать три метра тридцать три сантиметра и три миллиметра… Да уж… И здесь, когда площадка поравнялась со специальной меткой, Злоба щедрым жестом указал рукой на участок стены толстенного громоотвода – на проклепанном листе меди виднелись глубокие оплавленные отпечатки рук. Будто кто-то прижал ладони к листу и тут его шарахнуло не по-детски и даже не по-адски – какой силы должен быть удар молнии, чтобы руки ушли в медь на сантиметр?
– Давай, смертничек, – вздохнул Злоба и отошел на самый край подъемника, огороженного лишь с боковых сторон. Прилегающая к громоотводу и противоположная стороны были полностью открыты. – Помни про свиток. И увидимся вечером.
– Ага, – кивнул я, решительно шагнул вперед и упер ладони в прохладную медь.
Внимание!
Данное действие необратимо!
Вы уверены?
Да/Нет?
Уверен…
Ш-Ш-Ш-Р-Р-А-А-АХХХ!
Едва рассеялась слепящая белая вспышка, я обнаружил, что смотрю на платформу подъемника с расстояния метров в двадцать и дистанция увеличивается. Да, меня шарахнуло молнией. И да, меня отбросило назад, выкинув в затянутую зеленым туманом пропасть. Падать еще три километра, триста тридцать три метра и так далее… А тревожно мигающая шкала жизни показывала, что у меня осталось ровно три хита жизни.
Появившееся сообщение указывало, что я из разряда невезучих – мне прибавило один процент маны навсегда и навсегда отняло три процента жизни. Еще одна жертва. Не повезло…
Здесь как лотерея – награда варьируется. Идеальный вариант – тебе даст четыре процента маны и заберет лишь один процент жизни. Худший вариант – даст один процент маны и заберет четыре процента жизни. Мне достался почти самый худший.
Лететь до самого низа я не собирался, посему достал из кармана свиток телепортации и прошептал название следующей точки назначения.
Куда я отправился?
О… с высоты да прямо в грязь подземную.
Я отправился к лохрам, отшельникам, ибо мне в сердце стучал пепел Клааса… то бишь меня терзало и рвало на части от желания узнать как можно больше про все, связанное с Тантариаллом. Я прямо как та долбанутая мышка, что изо всех своих мышачьих сил щемится в клетку с голодными львами – дела у нее там, видишь ли, серьезные. Пока до клетки я не добрался, но в подобных случаях я редко сомневался в своих способностях. Я в этом деле уникум, с самого детства заметил. Надо сдать контрольную по литературе? Это вряд ли. А вот проникнуть в, казалось бы, надежно запертый кабинет химии и попытаться создать некий особый реагент – это пожалуйста…
Вот и сейчас так – иду по следу как хихикающий бультерьер, вспенивая катакомбную воду, покрытую слоем очисток. Моя карта не подводит – точно указывает те коридоры и щели, через которые я проходил ранее, когда сидел на водном коне старого лидера лохров-изгоев. Скоро я доберусь до места…
Да… до места я добрался.
Все на месте. Все как всегда. Ну… почти…
Исполинское помещение присутствует, также полузатоплено водой, посреди торчит большой земляной бугор, с темного потолка свисают лохровы огурцы, вон и ямы, вырытые в грязи. Вон манта – огромное существо подплыло ко мне, внимательно изучило, а затем мягко подтолкнуло к берегу. Узнало, стало быть. Допустило к ногам…
К каким ногам?
Грязным и перепончатым.
Тихо подвывающий старый Мохруша сидел на бережку, то и дело прикладываясь к горшку с фирменным лохровым пойлом и закусывая квелым потолочным огурцом.
Тяжко было у него на сердце. Кручинился дедуля, тосковал, пихал в злобе пяткой грязь податливую, раздавал щелбаны ползающим вокруг дибилидам.
– Ушли все! – на меня уставился взор покрасневших горестных глаз. – Все как есть ушли!
– А куда ушли?
Кто ушел, спрашивать необходимости не было. Так как на обширном острове и зловонной воде вокруг него не было больше ни единого лохра.