Но видеосвязи все равно не будет: камера и монитор разбиты. Удастся восстановить лишь аудиоконтакт. И нам необходимо попытаться сделать это, чтобы вызвать помощь.
– А что, самим нам никак не улететь?- спросил Аксель, словно сам не знал ответа на этот вопрос.
Джон Беттелз отыскал глазами прибор, показывающий общее количество топлива во всех баках и, показав на него, молвил:
– У нас почти не осталось топлива после старта с планеты. Остатков едва ли хватит для выхода на прямую траекторию к Земле. На ускорение уже ничего не останется.
Да нам и не разогнаться на маршевых двигателях шаттла. Их мощность не позволит придать кораблю ускорение, подобное тому, какое он получал, используя двигатели модульной части "Созвездия".
– Значит, вызовем спасательную группу, и будем ждать ее прихода на орбите вокруг Марса?- уточнил Стокард.
– Иного выхода нет, приятель.
– Но кислород…
Беттелз бросил быстрый взгляд на коллегу и, отметив, что тот напряжен и ждет ответа, произнес:
– Насчет этого пока не беспокойся. Нам лучше побеспокоиться о том, чтобы антенна была восстановлена. Если починим ее – помощь будет гарантирована. И мы дождемся ее. Только придет она не сразу. Возможно, придется ждать даже не один месяц.
Великое противостояние уже заканчивается, и Марс вновь удаляется от Земли. Чтобы не умереть от нехватки кислорода, мы ляжем в камеры и погрузимся в гиперсон.
Находясь в искусственном сверхдолгом сне, наш организм потребляет во много раз меньше кислорода. Так мы и дождемся спасателей.
– И ты не боишься?- спросил штурман.
– Чего?
– Я просто подумал: вдруг на нас опять обрушатся метеоры? Глупая мысль, конечно…
Но вдруг что-нибудь произойдет?
– Раньше ты был уверен в себе и не задавал подобных вопросов,- заметил Джон Беттелз, но без всякой насмешки. Он говорил абсолютно серьезно и вполне понимал друга.
– По-моему, ты тоже изменился,- сказал тот.- Если честно, то я сейчас чувствую себя новичком. Словно это мой первый полет, и сразу неудачный.
– Так, ладно, приятель! Не будем больше о плохом и грустном. Давай поторопимся с наладкой антенны, а рассуждать и думать будем потом,- со вздохом проговорил капитан корабля.
ГЛАВА XXXV
На Земле…
Спустя сутки после проведения в НАСА пресс-конференции, посвященной гибели первой пилотируемой экспедиции людей на Марс, большой конференц-зал вновь наполнился людьми. На этот раз здесь не было ни одного журналиста. Пришли одни ученые. За длинным столом собрались: Кларк Труман, его помощники Дик Харлоу, Герберт Сигал и Патрик Андерсон; астрофизик Эрвин Ноллан, руководитель научно-исследовательской программы новейшего радиооптического орбитального телескопа Милтон Саймонс, главный специалист по технике Арнольд Дорман, главный физик Альберт Кепфелл и несколько молодых специалистов в области астрономии, астрофизике, квантовой физике, палеоастрономии и космогонии. Почти у всех были напряженные, а порой даже взволнованные лица.
– Начнем, господа,- произнес руководитель Агентства, когда все разложили перед собой бумаги или раскрыли ноутбуки и приготовились к началу собрания.- Я чувствую, что у вас появились какие-то новости, которые следует как можно быстрее обсудить! Так не будем медлить.
– Это необычные новости, мистер Труман,- предупредил главный астрофизик,- всех нас весьма озадачившие.
– Я внимательно слушаю ваши доклады,- молвил Кларк.
Заговорил один из его помощников:
– Вчера мы связались со всеми обсерваториями, как вы просили, и дали нашим людям задание: просматривать небо и сообщать о результатах. Часть обсерваторий в прошедшую ночь не смогла осуществить наблюдения из-за плохих погодных условий, но те, кто это сделал, передали нам сегодня весьма интересные известия.- Он кивнул одному из специалистов по астрономии.
Молодой мужчина по имени Уильям Блэк, поглядывая на монитор своего ноутбука, начал докладывать:
– Информация получена с нашей радиооптической обсерватории Аресибо, с Европейской обсерватории в Чили, с Ликской обсерватории. Также с нами связались из других астрономических центров, с которыми мы не контактировали по поводу поиска неизвестного объекта в космосе. Это обсерватории на Мануа Кеа на Гаваях с телескопами Кек, Кек-2 и GEMINI North, а также Южно-африканская обсерватория с гигантским телескопом SALT. Они обнаружили в космическом пространстве нечто странное и трудно поддающееся определению во время проведения плановых работ.
Лучших результатов в наблюдении загадочного объекта добился телескоп SALT. Как сообщается в послании Южно-африканской обсерватории, в пространстве между орбитами Земли и Марса замечен не просто какой-то объект, а метеорный поток, ранее никогда не наблюдавшийся в пределах Солнечной системы. Он имеет необычные свойства: невероятные размеры и чрезвычайно высокую плотность.
– Вот как, значит! Метеорный поток!- выговорил глава НАСА, обдумывая сказанное ему одним из коллег.- И какие комментарии к этому открытию дают астрономы из названных вами обсерваторий?
– Они отнеслись к своему открытию довольно серьезно,- подал голос Дик Харлоу, уловив в голосе начальника легкую насмешку.- Если верить их словам, то данный рой и стал причиной плохой видимости на небе Красной планеты. Ничего другого в промежутке Земля-Марс не обнаружено.
– Хорошо. Допустим, это он затмевал планеты,- вздохнул Кларк, которому с трудом в это верилось.- Так что именно о нем говорят ученые? Им удалось вычислить точный размер метеорного роя?
– По предварительным данным, полученным с космических орбитальных обсерваторий, открытое метеорное облако во многие десятки раз превосходит по всем параметрам любой из ныне известных метеорных роев,- принялся поспешно рассказывать Блэк, читая на мониторе своего ноутбука информацию, полученную от сотрудников Аресибо, но передавая ее вокруг сидящим своими словами.- Что касается плотности, то здесь вы, господа, будете удивлены больше всего, так как она составляет от двух до пяти частиц на кубический ярд! Это похоже на сплошную каменную стену, движущуюся в нашу сторону!
В течение следующей минуты все молчали, переваривая услышанное. Молчал и Труман.
Затем тот же молодой человек продолжил свой доклад, вдохновленный тем, что ни у кого не нашлось, что сказать на его слова:
– Еще одна особенность открытого роя – это его полностью нулевое альбедо*. Если он настолько огромен и плотен, как говорят исследователи с обсерваторий, то должен, по идее, отражать много солнечного света. А если учесть, что со стороны он выглядит не как группа отдельных объектов, а как одно целое тело, то на небе мы должны видеть его в виде яркого и очень крупного астероида. Но мы почти ничего не видим.
– Как же его нашли?- вопросил Кларк и тут же сам попытался себе это объяснить.- Возможно, благодаря инфракрасным спутникам?
– Радиотелескопы и инфракрасные обсерватории – все верно,- сказал Уильям Блэк.- Именно сканирование космического пространства помогло определить, что перед нами поток из метеорных тел.
– Мы не видим открытый нами рой, но если взять даже простой ручной телескоп, то можно заметить, что далекие звезды закрывает что-то темное, имеющее площадь, равную нескольким дискам ярчайшей звезды!
– Спасибо. Я думаю, мне этого достаточно,- заговорил Труман со спокойствием, даже каким-то равнодушием.- Господа, вы так об этом говорите, словно открыли не метеорный поток, а целую планету! Но я не вижу ничего для восторженных или взволнованных речей. Вам должно быть известно, что очень низкая отражательная способность космических объектов имеет место быть в природе. Неплохой пример тому спутники Сатурна Гиперон и Феба. Что касается больших размеров и плотности потока, то это может свидетельствовать в пользу того, что человечество открыло совсем молодой рой метеоров, который еще ни разу не встречался с Землей и который, возможно, окружает новую комету. Только не загоревшуюся.