– Он сделал это?
– Можно сказать, что так. Но когда все кончилось, он заслужил себе новое прозвище.
– Перакский мясник?
– Вот именно. Человек, который приказал расстреливать пленных, который ввел в практику пытки при допросах, действовал с жестокостью целенаправленной и хладнокровной.
– Его уволили?
– Нет. Если бы его уволили, неизвестно, куда потянулась бы ниточка. Они просто заставили его уйти в отставку, а репортерам подсунули какую-то байку о том, что после китайского плена у чего неладно с психикой. Доказательств ни у кого не было, и дело замяли.
Какое-то время Энн молча смотрела на огонь, потом покачала головой:
– Человек, которого ты описал, просто чудовище. Нил Меллори не такой. Я уверена.
Генерал похлопал ее по руке:
– Он тебе понравился, да?
Она ничего не ответила, и старик вздохнул:
– Видит Бог, это должно было когда-то произойти. Столько времени прошло со дня смерти Энгуса, Энн, столько времени.
Дверь открылась, и вошел Джагбир. За ним следовал Меллори.
– К вам мистер Меллори, сэр.
Хэмиш Грант выпрямился в кресле, расправил плечи и спокойно сказал:
– Пригласи полковника Меллори войти, Джагбир.
Меллори остановился посреди комнаты. Черные глаза спокойно смотрели с белого как мел лица.
– Кто вам сказал?
– Де Бомон, – ответил генерал. – Когда он возглавлял французскую военную разведку в Алжире в пятьдесят девятом году, то собирал данные о людях вроде вас. Насколько я понимаю, вы доставляли оружие из Танжера людям из ФНО. Это верно?
Меллори почувствовал глубокое облегчение. То, что де Бомон узнал его по Северной Африке, безусловно, неудача, но его деятельность в Танжере, по всей видимости, не произвела особого впечатления, а это было самое главное.
– Какое это имеет значение? – сказал он. – Я имею в виду мое прошлое.
– Послушай, парень, мне наплевать на Танжер. Я хочу выяснить, чем ты занимался в Пераке!
– А если я скажу, что вас это не касается?
Старик оставался совершенно спокойным, а Энн рванулась вперед и взяла Меллори за руку.
– Пожалуйста, Нил, я должна знать.
Она смотрела на него своими огромными глазами, но Меллори, ничего не ответив, резко повернулся и вышел из комнаты. На террасе он остановился и долго смотрел на залив. Водная гладь переливалась в лунном свете, где-то вдалеке мерцали огни проходящих судов. Он устал, душу переполняла горечь от сознания никчемности собственных усилий. Наконец он услышал звук шагов по гравию и оглянулся. Хэмиш Грант и Энн стояли на ступенях.
Энн подошла к Меллори. Какое-то время она молча глядела на него. Вдруг вся подалась вперед и прижалась лицом к его груди. Меллори нежно обнял ее.
Плотная фигура генерала темным пятном выделялась на фоне бледного вечернего неба. Сжав в руке набалдашник трости, он смотрел под ноги. Со стороны его можно было принять за античную статую.
– Полковник Меллори, – сказал он вдруг голосом, не терпящим возражений, – я жду вас.
9. Перакский мясник
Лейтенант Грегсон похаживал взад и вперед, сжимая в зубах сигарету, всем видом пытаясь изобразить полное равнодушие к происходящему. Рядом полдюжины малайских солдат сидели на корточках в высокой траве, о чем-то негромко переговариваясь. У самого края поляны на суку висел вниз головой труп. Под ним на земле еще дымились угольки потухшего костра. Кожа на голове повешенного облупилась и свисала клочьями. Вонь была настолько несносной, что казалась Грегсону ощутимой на вкус. Его заметно передернуло, и он задумался о том, что могло задержать полковника.
Грегсону исполнилось двадцать два года. Он был строен, широкоплеч, но его портило словно перекошенное лицо и слишком глубоко посаженные глаза.
Он услышал шум мотора подъехавшего «лендровера» и щелкнул пальцами. В этом не было особой нужды. Солдаты уже успели вскочить на ноги и изобразили строй, стоя в ожидании начальства в характерных полурасслабленных позах, в которых уверенность в себе бывалых рубак уживалась с некоторой ленцой.
Через секунду на середину поляны вышел сержант Тевак, а следом за ним сам полковник Меллори в красном форменном берете десантника и пятнистой полевой форме с расстегнутым воротником без каких-либо знаков различия. Он остановился, угрюмо глядя на труп и нервно похлопывая себя по колену бамбуковым стеком. Потом спросил спокойным ровным голосом: