Де Бомон встал, вынул из шкафчика карты и разложил их на столе.
– Подойдите-ка сюда. Вам это покажется интересным.
Это были карты района острова Гернси и части французского побережья. Де Бомон быстро сдвинул их вместе.
– Вот Иль де Рок и Сен-Пьер, в тридцати милях к юго-западу от Гернси. Ближайшая французская точка – Пуант дю Шато, всего в двадцати милях. Вы знаете это место?
– Нет. Я бывал только в Бресте.
– Совершенно дикая местность. Все побережье усеяно мелкими островками и рифами, довольно опасные воды. Вот в миле от побережья остров Иль де Мон. Напротив – Жиронд Марш. На этом острове примерно в полумиле вверх по реке стоит небольшой коттедж. Местность пустынная, до ближайшей дороги восемь миль. Даже телефона нет. Сейчас там находятся два человека.
– Они нужны вам?
– Только один. Анри Гранвиль.
Меллори выпрямился и нахмурил брови:
– Вы имеете в виду судью Гранвиля, бывшего генерального прокурора, который месяц назад ушел в отставку?
– Поздравляю вас с отличным знанием французских реалии. Вчера они вдвоем с женой прибыли на остров. Естественно, никто ничего не должен был знать. Он любит одиночество, одиночество и птиц. К несчастью для него, мой человек в Париже прошлой ночью узнал о его переезде. Сегодня я пошлю туда Жако на «Л'Алуэтт». Эта казнь вызовет настоящий переполох.
– Вы сошли с ума, – сказал Меллори. – Ему же лет восемьдесят, не меньше. Кроме того, это один из самых уважаемых людей во Франции. Черт возьми, его же все любят! При чем здесь политика?
– Три раза именно он председательствовал на процессах, где некоторых моих друзей приговорили к смерти, – сказал де Бомон. – Теперь придется расплачиваться. Смерть Гранвиля сразу заставит всех осознать, что мы реальная сила и с нами надо считаться. Что ни один человек, даже самый могущественный, не застрахован от нашей мести.
– Но Анри Гранвиль никогда не выносил приговоров без веских на то оснований. Его смерть обернется против вас. И выйти сухим из воды в этом случае вряд ли удастся.
Де Бомон едва заметно улыбнулся, подошел к камину и налил себе еще коньяку.
– Вы полагаете? – Он отхлебнул из своего бокала и вздохнул: – Я отложу вашу казнь до вечера. К этому времени Жако успеет вернуться. Мне будет приятно отправить вас на тот свет с сознанием того, что Анри Гранвиль опередил вас.
– Это не замедлит обнаружиться.
Де Бомон повернулся и ткнул пальцем в изорванный боевой штандарт, висевший над камином.
– Мой предок вынес его из сражения при Ватерлоо, когда знаменосец был убит. Этот штандарт был со мной под Дьенбьенфу. Мне удалось сохранить его в заключении. На нем девиз рода де Бомонов.
– "Посметь – значит победить", – прочитал Меллори.
– На вашем месте я бы запомнил это изречение.
– Но вы кое-что упускаете из виду. Когда ваш предок поднял этот штандарт под Ватерлоо, он не кинулся с ним в атаку. Гвардейский полк прикрывал его отход. И я припоминаю, что под Дьенбьенфу вы командовали десантным полком колониальных войск, а я сейчас говорю о Франции. Реальной Франции, о которой вы понятия не имеете.
Глаза де Бомона на секунду сузились, он подавил гнев и усилием воли выдавил улыбку.
– Отведи его вниз, Жако. Пусть вместе с Гийоном напоследок попытается разрешить неразрешимое. А я посмеюсь.
Жако толкнул Меллори к выходу. Когда дверь открылась, де Бомон спокойно добавил:
– И еще, Жако. К нашей следующей встрече полковник Меллори должен быть доставлен в том же виде, в каком он находится сейчас. Ты понимаешь, о чем я говорю.
Жако резко повернулся и что-то прорычал в ответ. Казалось, он вот-вот ослушается де Бомона. Через секунду они уже спускались по винтовой лестнице. Меллори шел впереди, спиной ощущая направленное на него дуло автомата.
Они прошли полутемную галерею, миновали холл. В камине дотлевали угли. Наконец они вышли к двери, ведущей в коридор, к жилым комнатам и пещере. В дальнем конце коридора на стуле сидел Марсель и читал газету. На поясе у него болтался револьвер. Марсель вопросительно взглянул на Жако:
– Когда?
– Вечером, когда вернусь.
Он повернулся к Меллори, и в глазах его вспыхнул какой-то красный огонек. Похлопав ладонью по автомату, он сказал:
– Ладно, полковник Меллори.
Меллори вошел в камеру. Когда дверь за ним захлопнулась, Гийон сел на койке, свесив ноги с кровати, и взглянул на него.
Меллори усмехнулся:
– Скажите, сэр, у вас случайно не найдется сигаретки?
13. Военный совет
– Я не вижу никакой разницы между добром и злом. Мне все равно. В конечном счете остается только вера в друзей. В тех, кому накануне, может быть, перерезали горло. Я пришел к этому выводу после шести лет в Алжире.