Она ничего не ответила. Он сосредоточенно рассматривал карту.
— Эту историю с Мюрреем вы находите гадкой? Порочной?
— Порочной? — он тихо рассмеялся. — Дитя мое, ты представить себе не можешь, что такое настоящий порок, настоящее зло, хотя Мюррей действительно вел себя по-скотски. За неделю священник выслушивает рассказы о таком количестве грехов, какое большинство людей совершают в течение жизни.
Моронк бросила на него быстрый взгляд.
— А я думала, что вы и правда только выдаете себя за священника.
— А я что говорил? — Кассен снова закурил, откинулся на сиденье и закрыл глаза.
Когда полицейская машина выезжала со стоянки аэропорта Глазго, старший инспектор Трент сказал водителю:
— Вы знаете, какова ситуация. У нас только тридцать пять минут времени. Так что жмите вовсю. — Трент повернулся к Девлину и Фоксу, сидевшим сзади:
— Нормально долетели?
— Главное, что быстро, — ответил Фокс. — Так какова же сейчас ситуация?
— Кассен снова появился, на этот раз в цыганском лагере в горах Гэлвей. Эту новость я получил по радио перед вашим прилетом.
— И насколько я понимаю, он опять ушел у вас из рук? — спросил Девлин.
— К сожалению, да.
— Нехорошо с его стороны.
— Как бы то ни было, но вы и сами собирались в окрестности Данхилла. Сейчас едем прямо на вокзал в Глазго. Автомагистраль все еще затоплена, и я позаботился о билетах на поезд Глазго — Лондон. Сойдем в Данхилле. С нами поедет этот верблюд, упустивший Кассена, сержант Броди. По крайней мере, он хорошо знает местность.
— Прекрасно, — сказал Девлин. — Звучит так, что вы действительно неплохо подготовились. Надеюсь, и в смысле оружия тоже?
— Да. Могу ли узнать, какова наша цель? — осведомился агент.
— Деревня под названием Лервик неподалеку от Данхилла, — сказал Фокс. — За деревней ферма, которая, по нашим сведениям, служит убежищем для беглых уголовников. Мы подозреваем, что разыскиваемый должен остановиться именно там.
— На такой случай следовало бы вызвать подкрепление.
— Лучше не надо, — сказал Девлин. — Насколько нам известно, место уединенное. Если там появятся чужие, в форме или нет, это неминуемо бросится в глаза. Если этот человек там, то он наверняка опять сбежит.
— Ладно, справимся и так, — решительно заявил Трент.
Девлин бросил взгляд на Фокса. Фокс кивнул, и тот сказал, обращаясь к Тренту:
— Позавчера ночью трое боевиков Временной ИРА пытались помешать ему покинуть Ирландию. Он расправился со всеми тремя.
— О Господи!
— Вот так-то. То же самое произошло бы и с вашими людьми, прежде чем они подобрались бы к нему. Давайте мы уж лучше сами, инспектор, — сказал Гарри Фокс. — Поверьте, так будет лучше.
На вершине холма над Глендху в мокром папоротнике стояли Кассен и Моронк и смотрели вниз, в долину. Туда спускалась дорога, терявшаяся в кустах, но Кассен счел разумным оставить джип вне прямой видимости с фермы. На случай, если что-нибудь пойдет не так, этот козырь окажется нелишним. Да и лучше, чтобы в Мангоу о машине не знали.
— Не особенно-то красиво выглядит эта ферма, — заметила Моронк.
Это было очень слабо сказано, ибо запустение на ферме просто бросалось в глаза. На одном сарае съехала крыша, на доме местами отсутствовала черепица, двор испещряли ямы, наполненные водой. Грузовик без колес и ржавый сломанный трактор усиливали картину запустения.
Девушка вздохнула.
— У меня нехорошее предчувствие. Это место мне не нравится.
Кассен встал, взял сумку и вытащил «стечкина».
— На такой случай у меня вот что есть. Так что не беспокойся. Можешь на меня положиться.
— Согласна, — ответила она решительно. — Я ведь правда доверяю вам.
Он взял Моронк за руку, и они пошли через папоротники к ферме.
Этим утром Гектор Мангоу поехал в Лервик главным образом потому, что у него кончились сигареты. Но, конечно, накупил всего, что было нужно в доме, — сало, яйца, несколько банок консервов, блок сигарет, бутылочку скотча. Он заявил старой продавщице, чтобы она занесла все это на его счет, как она обычно и делала, потому что боялась Мангоу и его брата. Их здесь вообще все остерегались.
Выходя из магазина, Гектор зачем-то прихватил свежую газету, потом сел в свой комби и уехал.
Это был мрачный и вечно чем-то недовольный шестидесятидвухлетний старик с грубыми чертами покрытого серой щетиной лица, одетый в потрепанную летнюю куртку и твидовую кепку. Он завернул во двор и остановился перед домом, вытащил из машины картонную коробку с покупками, под проливным дождем добежал до двери и ногой открыл ее.