Со стороны Дворца к Магнусу устремился ураган огня — имперские артиллеристы понимали, только что появилась мишень невероятной значимости. Лазеры и снаряды взрывались вокруг примарха, но молнии, окружавшие его, свели на нет все атаки.
Магнус с ревом взмахнул кулаком, и огромная машина взмыла в воздух, словно выпущенная из катапульты. Ариман в недоумении наблюдал, как обреченный «Кхасисатра» летит в направлении Дворца, все еще опутанный паутиной молний и застывший в наносекунде от разрушения. Вспыхнул оборонительный огонь, но ни одно орудие, способное среагировать достаточно быстро, не могло остановить нечто столь невообразимо колоссальное.
Машина опускалась по дуге на стену в мучительно замедленном движении, и в тот момент, когда она обрушилась на верхушку Западного Полушария, Магнус отпустил течение времени, заключенное им в кольцо безграничности.
Ариман отвернулся, когда «Капитолий Империалис» взорвался с силой сверхновой звезды.
Реактор танка и боеприпасы «Опустошитель городов» в его комплекте по силе были эквивалентны нескольким взрывам плазменных бомб, и световая вспышка при его детонации на мгновение рассеяла непрекращающиеся сумерки осады. Спустя долю секунды со стен раздался нарастающий грохот взрыва, оглушительный даже посреди апокалипсиса битвы.
И хотя авточувства шлема изолировали Аримана от внешнего мира, звук внутри все же был подобен стуку осадного молота Дредноута по черепу. Мгновение спустя сила взрывной волны отшвырнула его.
Обжигающий дым обрушился на Тысячу Сынов смертоносными раскаленными клубами, Ариман ощущал его даже сквозь керамические пластины доспеха. Земля сотрясалась, словно пыталась стряхнуть копошащихся по ее поверхности жалких смертных, под избыточным давлением выплеснулись динамические потоки ураганных ветров и расшвыряли обломки и отдельные камни обратно в лагеря предателей.
Визор вспыхнул предупреждающими знаками: всплески поражающего ионизирующего излучения, электромагнитные импульсы и нестерпимый жар. Секундой позже вторичная вспышка взрыва осветила небо и отбросила длинные, суровые тени в мир, превратившись в ослепительно белый жгучий свет.
Когда обжигающий глаза свет угас, Ариман перекатился на живот и увидел разрастающееся грибовидное облако из бурлящего нагретого дыма, которое поднималось и растекалось прямо перед ним из секции Западного Полушария.
Вернее из того, что от него осталось.
Целый участок стены и ее оборонительные укрепления просто исчезли: испарились в ядерном огне первичного взрыва или сравнялись с землей под воздействием ударной волны. Огромная пологая брешь только что образовалась в обороне Дворца, словно громадный зверь спустился с неба и откусил V-образный фрагмент стены.
Наконец, осмелившись открыть свои эфирные чувства, Ариман погрузился, используя психические мантры, в девятый уровень Исчислений. Шепот голодных Нерожденных перерос в нескончаемый звериный вой, и аура каждого живого существа вокруг Библиария вспыхнула: Тысяча Сынов яростными цветами синего, золотого и бирюзового; смертные, обгоревшие и ослепленные, ошеломленные от мучительной боли — кроваво-красным и оранжевым.
Застывший золотой свет присутствия Императора все еще сиял и искрился в сознании Аримана. Свет казался ярче, чем раньше — словно бы невидимая трещина стала чуть шире.
+Подняться!+ отправил Ариман. +Вперед!+
Абидеми восседал на правом спонсоне боевого танка «Сикаран-Венатор», который с ревом пронесся мимо Купола Просвещения. «Венатор» был одним из самых быстрых танков в Имперском арсенале, поэтому Зитос, реквизируя машину, даже слушать не стал возражения сбитого с толку экипажа. Санктум Империалис достигал в диаметре около восьмисот километров, и Абидеми знал, что они должны пересечь это расстояние со всей возможной скоростью. Гарго давил изо всех сил, и если машина продержится достаточно долго, чтобы достичь Западного Полушария, она, скорее всего, уже никогда не сможет двигаться своим ходом.
По другую сторону танка напротив Абидеми разместился Зитос, а Иген Гарго выглядывал из люка водителя, сканируя пространство впереди. Воздух вокруг «Венатора» отдавал вкусом олова, актиничное излучение перегруженного плазменного ядра двигателя заставляло визор Абидеми шипеть от статики.