— Они пришли завершить то, что начали на Никее! — крикнул Бёдвар Бъярки, высоко подняв увешанный оберегами посох. — Они забрали наших братьев, оборвали их нити раньше времени. Назовите их имена!
— Гирлотнир Хельблинд! — воскликнул Свафнир Раквульф.
— Харр Балегюр! — выкрикнул Ольгир Виддоусин.
— Братья всем нам, — произнес в ответ Бъярки и обернулся к трем сыновьям Вулкана. — Но Всеотец дал нам новых братьев. Так кто же вы?
— Я Аток Абидеми, — представился один из Саламандр, могучий воин с огромным, покрытым зубьями клинком на плече. — А это мои товарищи — Драконьи Мечи.
— Драконьи Мечи? — переспросил Бъярки.
— Так называли приближенных воинов вождей племен в древних легендах Ноктюрна.
— Хорошее имя.
— Владелец молота — Барек Зитос, — продолжил Абидеми. — Копьеносец — Иген Гарго.
— Драконьи Мечи, значит. Ну что ж, сегодня вы братья по Своре, — заключил Бъярки, хлопнув тяжелой ладонью по наплечнику Абидеми. — Вы — часть нашей дозорной стаи! Шестеро против сотен! Да будут воспеты в песнях наши славные смерти!
Прежде чем Саламандр успел возразить, от посоха Бъярки поднялись трепещущие узоры из света — льдисто синего и ярко ядовитого. Свет отразился в его глазах, нестерпимый жар резко спал, и паутина свежего инея покрыла расплавленную горную породу. Послышался резкий треск, когда затвердевший камень раскололся от внезапного перепада температуры, а сверху донеслись завывания надвигающейся бури.
Мир вокруг Бъярки померк, очертания воинов рядом с ним стали размытыми, почти призрачными. Их плоть, эта грубая материя, которая порождала их реальные формы, тускнела в его глазах, но души внутри…
Как ярко мы все горим. Неудивительно, что у всех нас есть изъян.
Материальный мир превратился в размытое пятно бессмысленных теней. Теперь рунный жрец видел рядом с собой воплощение духов: своих братьев — сыновей Фенриса — как свечение холодного огня; Саламандр — прожигающих воздух своими формами. Потоки черного пламени и испепеляющего жара сжимали воздух вокруг них — души воинов, рожденные в жестоких потрясениях ядра их родного мира.
Бъярки услышал приглушенный вой болтеров и ощутил желчный привкус варп-колдовства — насмешка над силой, наполняющей его плоть, разложение связи между человеком и землей. Договор был древним и священным, а силы, которые использовали сыновья Циклопа, стали болезненным извращением этих особых уз.
Враг приближался — пламя, слишком яркое, на фоне серой пелены царства смертных, их души горели таким всепоглощающим светом, что Бъярки удивился, как они не понимают, что он пожирает их изнутри. Такой огонь сожжет все, что осталось от человечества, и не оставит ничего, кроме призраков.
Сталь схлестнулась со сталью, выстрелы взметнули дым, грянули взрывы и подняли фонтаны камней и пыли. Но ничто из этого не коснулось Бъярки — каждый осколок и каждый обломок уносило вихрем, поднимавшимся вокруг него.
Тысяча Сынов своим темным колдовством искажали реальность и нарушали все законы природы, но леденящие ветры псионической силы, поднявшиеся вокруг Бъярки, сдерживали самое худшее. Жгучие огни вертелись и извивались перед лицом ярости его бури. Трепещущие ужасы вырывались из самых укромных уголков душ воинов-предателей и умирали в пасти ледяных фантомов. Непредсказуемость завывающего шторма делала тщетными любые попытки предсказать его дальнейший путь и действия воинов, которые стояли наготове у острых, как лезвие, краев.
Рунный жрец увидел форму, мерцающую ртутным сиянием, а затем из воздуха на него прыгнул воин. Бъярки подхватил предателя ледяным вихрем и швырнул наземь, шагнул вперед и вонзил пылающий наконечник своего посоха в грудь воина. Струйки пурпурного света брызнули из раны, когда Бъярки погрузил посох глубже. Нить колдуна распустилась, и его чары развеялись, но сердце Волка не дрогнуло.
Тяжелый лязг доспехов гулко отдавался в тумане и ледяном шторме. И началась самая древняя форма войны, известная человечеству: люди, напрягаясь от усилий, бросались друг на друга, состязаясь в силе рук и ног, воли и решимости. В независимости от того, насколько далеко продвинулись технологии, независимо от изощренности врага, и какие бы тайные правила ведения боя ни применялись — в итоге все и всегда сводилось к тому, что воины сходились в ближнем бою, глядя друг другу в глаза в момент, когда смерть подступала.
Удар развернул Бъярки. Масс-реактивный снаряд. Он взорвался через долю секунды, и один из его кувыркающихся осколков рассек бритую кожу чуть выше уха. Теплая кровь заструилась по щеке и губам. Воин ощутил привкус металла и ухмыльнулся, размазывая кровь по зубам и щекам ладонью, словно дикарь, каким его и считали просперианцы.