Но никто не знал эти тайные ходы лучше Малкадора.
Проход, по которому он вел Аливию, был таким узким, что она могла следовать за Сигиллитом только след в след. Стены были выложены черной глянцевой плиткой — неприятно скользкой на ощупь и на подозрение без пыли и трещин. От странно расположенных под углом стен туннеля, наряду со смещенным рисунком непохожих друг на друга плиток и их непропорциональными размерами, по спине Аливии пробежал холодок. Не было двух одинаковых плиток, и женщина подозревала, что существовало некое принципиальное отличие между ее человеческим восприятием и восприятием строителей туннеля.
С каждым поворотом вниз таяла ее уверенность в том, что она сможет вернуться на поверхность к ничем непримечательной двери в основании барабанной башни, через которую они начали это путешествие.
С заявлением Промея о том, что Магнус атакует Западное Полушарие, воинов Своры будто смыло волной. Перед тем, как захлопнуть за собой дверь, Бъярки оглянулся на нее, и на единый миг ей нелепо показалось, будто он ждет, что она последует за ним.
Конечно, у Аливии были кое-какие навыки владения оружием, и да, она убила больше людей, чем хотела бы помнить, но она не была солдатом. Она не стояла в строю со времен завоевания Беотии и Эвбеи. И сейчас была не та война, где персональные боевые способности имели хоть какое — либо значение.
Но Бъярки лишь бросил предостерегающий взгляд на Малкадора.
— Смотрите, берегите свой вюрд, госпожа Сурека, — сказал он, прежде чем исчезнуть вместе с братьями.
Обнаружив, что слишком долгое разглядывание странно изогнутых плиток вызывает у нее легкую тошноту, Аливия старалась не отрывать взгляд от спины Малкадора. Здесь было холодно, и она была благодарна теплой подкладке толстого пальто. Сборник сказок Вивьен уютно устроился во внутреннем кармане — это дочь, чуть не плача, настояла, чтобы Аливия взяла его с собой, перед тем как отправиться на встречу с Малкадором. Женщина с благодарностью приняла его, понимая, что времени прочитать любую из многочисленных историй у нее будет мало.
Чтобы согреть голову, она надела толстую ушанку с меховыми отворотами. Медная кокарда на ней изображала пару скрещенных копий над серебристым черепом. Что это был за полк, осталось загадкой, и Аливия надеялась, что какой — то солдат на стене не отморозил уши из — за ее мелкой кражи.
Малкадор тоже утеплился в тяжелую меховую мантию и толстый, похожий на тюрбан, головной убор, хотя женщина подозревала, что его попытка согреться была притворством. Однако пальцы, сжимавшие черный оникс посоха, выглядели бледными и бескровными, так что, возможно, он действительно чувствовал холод.
— Ты все еще не сказал, куда мы идем, — сказала она. Ее голос отозвался странным эхом, словно глянцевые черные стены отражали звук не совсем так, как следовало.
— И не буду, — ответил Малкадор. — Говорить о чем — то — значит зафиксировать это место, а пути, которыми я должен провести нас через Дворец, заставят нас заблудиться только в случае, если наша цель будет названа.
— Всегда загадки. Это одна из многих, многих вещей, которые я ненавижу в тебе.
Малкадор огляделся, словно опасаясь, что его подслушают.
— Я не пытаюсь обмануть тебя, Аливия, но ты не хуже меня знаешь, что о некоторых вещах так просто не говорят.
— Это из — за аномальности туннелей, так?
— Нет, это не так, — признался Малкадор. — Иногда даже мне приходится двигаться невидимо через варп и сквозь ткань замысла Великого Архитектора.
— А Император знает об этих туннелях? А хранители? Думаю, Вальдору было бы очень интересно узнать, что во Дворце есть тайные ходы, о существовании которых даже он не подозревает.
— Каждый из нас защищает Императора по-своему.
— И я предполагаю, Вальдор не одобрит твой путь. Почему?
— Преданность кустодиев — за гранью воображения, за пределами любого понимания, которого ни мне, ни тебе не постичь. Она буквально закодирована в их генах и душах, и, хотя эта железная преданность необходима, иногда она слишком догматична, чтобы позволить принять какой — либо вариант, который может подвергнуть опасности их повелителя.
Аливия остановилась, потрясенная настолько, что Малкадору пришлось дать ей пощечину.
— Это, чем бы это ни было, подвергает Императора опасности?
— Может и так. Но это Его собственный замысел, его собственный выбор, — сказал Малкадор.