— Почему?
— Искупление.
— Искупление? Чье?
— Возможно всех нас, — Малкадор развернулся и зашагал прочь.
Аливия покачала головой. Неужели больше не осталось ничего простого?
А когда все было просто?
— Ну, если ты не хочешь сказать, куда мы идем, то хотя бы скажи, зачем я тебе нужна, — потребовала Аливия. — Что такого могу сделать только я, что ты готов был выслушать Джона и облегчить моей семье переход на Терру? А затем дать им убежище во внутренних стенах Дворца. Скажи мне, и больше никаких загадок, иначе, клянусь, я придушу тебя прямо сейчас.
— Я же сказал, ты нужна мне, чтобы спасти Императора.
— Я полгагаю, это было небольшое представление для Промея и Волков. Скажи мне истинную причину.
— Вот тебе истинная причина, — сказал Малкадор, останавливаясь, чтобы передохнуть. — Я знаю, ты мне не доверяешь, Аливия.
Она горько рассмеялась.
— Ты никогда не давал мне повода тебе доверять. За все долгие годы, что я знаю тебя, знаю Его, можно по пальцам одной руки пересчитать, сколько раз ты давал мне прямой ответ.
— Цивилизации не завоевываются и не удерживаются людьми, которые дают прямые ответы.
— Какое утомительное мировоззрение.
Малкадор вздохнул, устав от ее колкостей, и продолжил:
— Война с Хорусом идет на многих фронтах. Он сражается с такими выдающимися стратегами, как Рогал Дорн и его братья, он сражается через прицел скромного лаз-пехотинца, такого как этот юноша из Шестнадцатого Арктического Хорта, чью ушанку ты носишь.
Аливия сняла шапку и, прищурившись, посмотрела на полковой герб.
— Война ведется и теми, кто находится в тени, кто должен взвалить на себя бремя решений, слишком тяжелых для других, кто должен сделать трудный выбор, с которым никто и никогда не должен был столкнуться.
Здесь он остановился и оглянулся на Аливию.
— И еще ее ведут те, кому по силам вынести многочисленные страдания, которые влечет за собой столь долгая война.
— Так вот почему мы с Джоном здесь? А как насчет остальных? Олл? Пританис? Что с ними? Они тоже здесь?
— Некоторые. И они тоже сыграют свою роль. Кто — то охотно, кто — то не очень.
— Джон здесь? Во Дворце, я имею в виду?
Спутник Аливии помедлил, прежде чем ответить.
— Где бы Джон не находился, он там, где должен быть.
Малкадор подвел их к конусообразному дверному проему, едва ли достаточно высокому или широкому, чтобы они могли войти. У Аливии возникло ощущение огромного пространства за пределами портала. Она почувствовала, как холодный ветер ласкает кожу ее щек, неся с собою привкус соли, будто она на пристани среди морских брызг. На вкус воздух не был похож ни на один, которым она дышала на Терре. Он казался старым и мертвым.
Она нырнула внутрь, и на мгновение ее охватило невероятное головокружение от перехода из замкнутого пространства в огромную пещеру, потолок которой поднимался до небес и падал в бездонную пропасть, отзывающуюся эхом шума водопадов.
Аливия опустилась на одно колено, припав ладонью к земле, чтобы не упасть.
Малкадор дотронулся до ее плеча. Сила его хватки была удивительной для такого хрупкого человека с усталым видом. Она вздрогнула от отвращения. Он не коснулся ее кожи, но реакция женщины была сродни инстинкту приматов на прикосновения существ, извивающихся и ползающих в темноте.
— Аливия?
— Не прикасайся ко мне больше, — сказала она, глубоко вздохнув.
Он кивнул и двинулся дальше.
— Тогда следуй за мной. И держись рядом.
Она поднялась на нетвердых ногах и последовала за ним по мосту, который дугой раскинулся над пропастью в сторону далекой колонны из красного камня, выглядевшей, здесь на Терре, совершенно чуждой.
Прямоугольные ступени по спирали тянулись вниз, в темноту.
— Определенно это необычные ходы, — высказалась Аливия.
— Они заброшены еще до того, как в горах над нами был заложен первый камень первой крепости, — сказал Малкадор. — Строители Ленга знали об этих подземных путях, но со временем отказались от них. Некоторые метки здесь принадлежат им, но они давно покинули это место — еще до того, как Император открыл врата, запечатанными ими.
— Как ты здесь передвигаешься? — спросила Аливия. — У меня такое чувство, что нет никаких ориентиров. По крайней мере, не в обычном смысле.
— В них есть смысл, если ты знаешь, куда смотреть и как их читать, но даже я иду по этим путям с осторожностью. Путь, который был открыт один раз, может оказаться закрытым в другой. А пути, которых ранее никогда не существовало, теперь могут заманить неосторожного путника.