— Двенадцать часов, и Имперские Кулаки смогут восстановить жизнеспособность этой стены, — отметил Кандалло.
— Время — единственное, чего у нас нет, — сказал Промей, вглядываясь в гряду из дыма и тумана, вздымающуюся над стенами, и готовую, подобно цунами, обрушиться на Дворец и всех его обитателей. — И неважно, на что способны твои братья, этого будет недостаточно.
Тени дергались и мелькали в тумане — мимолетные образы когтей и рогов, зубов и немигающих глаз. Такая злоба была скрыта внутри — дикая, неистовая.
Давно минули те упоительные, беззаботные дни, когда они с Каллистой, Камиллой и Махавасту сидели под навесом за чашкой рекафы и спорили, почему же их назначили летописцами в XV легион. Тогда в галактике все было логично, и мысль о том, что Тысяча Сынов последуют за Воителем по пути предательства, была абсурдной.
Предательство.
Само это слово оставляло привкус пепла во рту.
Промей едва мог заставить себя произнести его, даже после всего увиденного и сделанного им.
«Штормовой орел», направляемый Имперским Кулаком в доспехах, пропитанных кровью настолько, что бывший летописец сначала принял его за одного из воинов Ангела, накренился и начал быстрый спуск по спирали. Промей отстегнулся от грави-кресла, когда дверь кабины экипажа откатилась и горячий воздух хлынул внутрь — тотчас кровь прилила к коже, а сердцебиение участилось. Он ощутил вкус тяжелых металлов, изотопных токсинов и едких испарений, окутавших Западное Полушарие.
— Помни, не задерживайся здесь, — предупредил Кандалло.
Промей кивнул и сошел с корабля. Толстые резиновые подошвы его ботинок словно таяли под действием жара, отчего с каждым шагом идти становилось скользко. По ту сторону стены передвигались тысячи воинов — транслюди в тяжелых боевых доспехах, солдаты в противогазах и еще множество разнорабочих трудились над тем, чтобы укрепить повреждения.
— Здесь не место для смертных, — добавил пилот.
— Я уже слышал, — ответил Промей.
— Ты должен вернуться на корабль и улететь, — настаивал воин.
Промей покачал головой.
— Я ищу Бёдвара Бъярки, воина Шестого Легиона.
Имперский Кулак ткнул пальцем в сторону ряда палаток из пластека, установленных под укрытием стены — наспех развернутый пункт помощи.
Промей хотел было поблагодарить его, но воин уже удалился, стирая своим уходом всякое воспоминание о своем присутствии. Летописец пожал плечами и, крепко сжимая вещмешок, поспешил к станции помощи, откуда раздавались громкие ругательства на футарке. По периметру лагеря образовались озера мутной воды, в воздухе висели резкие запахи антисептиков.
Он протиснулся сквозь резиновую ленточную завесу и ощутил тяжелый запах щелока и теплый металлический привкус обеззараживающего душа. Внутри станция была заполнена воинами Астартес — с кабелей и уязвимых сочленений их брони смывали радиоактивную пыль. Среди Кровавых Ангелов и Имперских Кулаков нетрудно было заметить Свафнира и Ольгира. Они стояли с поднятыми руками, пока медикэ в защитных костюмах поливали их из шланга хлорированной водой и скребли доспехи щетками с жесткой щетиной.
Оба Астартес, похоже, находили этот процесс дико забавным и посмеивались над не слишком бережным обращением медикэ. Там, где цвета их Легиона были стерты радиацией и чисткой, теперь блестели пятна обнаженного металла.
Раквульф увидел приближение Промея и спросил:
— Тоже пришел принять освежающий душ, вюрд-призрак?
— Эти люди со щетками, они щекочут, — добавил Виддоусин.
— Где Бъярки? — спросил Промей.
— Там, — кинул Свафнир и сплюнул сгусток мокроты в угол.
Промей пробрался сквозь толпу персонала в защитных костюмах и воинов в доспехах и обнаружил рунного жреца, сидящего на пустом ящике из — под боеприпасов. Воин в незнакомой броне склонился над Космическим Волком, орудуя над чем — то, невидимым летописцу.
Над ними возвышались двое воинов в мокрых, блестящих от влажности доспехах, которым был нанесен такой урон, что Промею потребовалось время, чтобы понять — воины принадлежат XVIII легиону. Как и у Волков, большая часть расцветки брони была выжжена и стерта, отчего доспехи казались лоскутным одеялом из зеленого нефрита и необработанного керамита.