— Отдал? — обратил внимание Промей, постукивая костяшками пальцев по потрепанной обшивке. Посыпались хлопья ржавчины.
Бъярки пожал плечами.
— Он им уже не пользовался, а экипаж мертв.
— О, ну что ж, теперь я буду чувствовать себя намного лучше во время поездки.
— Это не Громовой волк, но, по крайней мере, он быстрый.
Бъярки подкинул посох и прислонил его к корпусу «Таврокса», пока Абидеми вертелся у двери кабины экипажа. Прежде чем Саламандр успел взобраться на борт, Волк окликнул:
— Аток, друг.
Абидеми обернулся, его темная кожа блестела от пота, а глаза загорелись новой целью.
Бъярки стоял перед ним, а Свафнир Раквульф кружил позади, точно член стаи, отрезающий добыче отступление. Обезображенный охотник протянул собрату свое зазубренное копье и сложил руки на груди, как прирожденный защитник.
— Мы с тобой пришли на Терру совершенно разными путями, — начал Рунный жрец. — Как обтрепанные концы длинной старой веревки. Но теперь вюрд говорит мне, что наши нити переплетаются, становятся единым целым.
Бъярки постучал наконечником копья по нагруднику своих доспехов, в месте, где он вырезал угловатую фигуру чего — то, похожего на голову ревущего дракона.
— Ты пролил кровь Фенриса, чтобы спасти мою жизнь, и это делает нас братьями.
Он развернул гарпун, расположив его голову чуть выше обрубка своей искалеченной руки, наконечник нацелился в сердце Абидеми.
— И чего же ты хочешь? Пролить немного моей?
Бъярки рассмеялся.
— Нет, брат, но мы связаны. Волк и Дракон, воины льда и пламени. Нельзя оставить такой символизм неотмеченным. Я вырежу символ на твоем доспехе, как вырезал на своем — Ужасающего Кромсателя, глубинного дракона края вечной жажды. Огонь — его кровь, но лед — его шкура, покрытая чешуей.
Рунный жрец направил гарпун вперед, но острие едва только не коснулось темно-зеленой пластины Абидеми, как Саламандр перехватил его и покачал головой.
— Эта пластина была возрождена в недрах горы Смертопламя, выкована сокрушающим молотом самого Т’Келла. Я не могу позволить тебе что — то высечь на нем, Бъярки.
— Даже чтобы отметить наше братство?
— Даже это, — подтвердил Абидеми. — Только мастера культа Прометея могут работать с доспехами легионера Саламандр.
Бъярки кивнул и просто вернул копье Свафниру.
— Это не важно, — сказал он. — Вюрд показал, что мы связаны.
Он подобрал свой посох и поднялся на борт «Таврокса».
— Пойдем, — произнес Волк с усмешкой. — Дожмем этого одноглазого ублюдка.
9
Живое пламя
В стратегиуме Аэронавтика Империалис их классифицировали как «Карающий огонь», но это был всего лишь универсальный термин для многочисленных моделей бомбардировщиков, модифицированных для полетов как в пустоте, так в и атмосфере. Электромагнитный импульс атомного взрыва над Западным Полушарием снес семнадцать пустотных пилонов, расположенных вдоль участка Кхат Манду и тех, что были восстановлены в Сатурнианском квартале после разрушительных последствий Зонанса Фениксийца.
Чтобы восстановить сеть «Эгиды» и залатать ее быстро разрушающуюся поверхность ремонтные бригады Механикум подтянули саперные отряды, мобилизовали рабочих и грузчиков. Даже сейчас, после нескольких недель осады, не прекращался обстрел с орбиты и нижних слоев атмосферы. Снаряды, точно копья с золотыми наконечниками, с дымящимися черными древками продолжали решетить щиты. Образование разрывов в них было не допустимо.
Каждый день сотни тысяч обычных боеприпасов взрывались на щитах «Эгиды», каждую секунду залпы высокоскоростных макро-снарядов окрашивали ее внешний периметр. С такой плотностью огня его масса неизбежно хлынет в разрывы, чтобы обрушиться на крепость внизу.
Одна единственная боеголовка могла оставить на месте целых кварталов и строений дымящуюся воронку. Портативные пустотные генераторы, предназначенные для защиты командно-диспетчерских пунктов от подвижной артиллерии, сейчас гирляндой увивали внутренние контуры Санктум Империалис, чтобы защитить, насколько возможно, гражданских. Однако эта защита в лучшем случае была лишь временной мерой.
Брешь в покрове «Эгиды» заметили не сразу, пока спаренные двигатели имперского бомбардировщика «Мародер», который возвращался с боевого вылета над Аннапурной и разрушенными редутами Горгона, в итоге не оторвались от корпуса судна. Горящие обломки по дуге устремились вниз, и на глазах измученных жителей продолжали падать, вместо того чтобы взорваться на искрящемся силовом куполе.