Оставляя за собой черный дым и языки пламени, «Мародер» врезался в верхушку самой южной из Таксономических Башен, в шести километрах к востоку от купола Гегемона. У истребителя почти иссяк запас горючего, боеприпасы были израсходованы на лагеря противника у второй окружной стены Горгона, поэтому, верхняя часть башни, избежав детонации, обрушилась на землю лавиной искореженной стали и камня, а среди погибших оказались лишь адепты, находившиеся внутри, и беженцы, теснившиеся у основания. В некотором смысле, для тех, кто находился внутри за стенами и был свидетелем гибели штурмового корабля, это было непримечательное зрелище.
Но для наблюдателей за стенами это стало гораздо большим.
Вражеская трескотня передала о потенциальном разрыве в «Эгиде», и в считанные минуты порядка шести эскадрилий самолетов с треугольным крылом поднялись из укрепленных подземных бункеров или оторвались с низко-атмосферных авианосцев. Имперские авгуры обнаружили их почти сразу, поскольку противник даже не пытался скрыть свое приближение или запутать защитников в отношении своих целей. Оборонительные турели ближнего боя и зенитные батареи Несокрушимой и Сатурнина заполнили небо осколочными взрывами и кинжальным огнем, но присутствие электромагнитные помех означало, что обстрел велся вслепую.
Почти мгновенно «Громобои» и «Фурии», уже находившиеся в воздухе, были перенацелены, интенсивность ожесточенных воздушных атак отточила их протоколы перехвата до совершенства. Даже сейчас небо над Западным Полушарием заволокли непроницаемые клубы пыли, яростные термальные потоки, способные расплавить пласталь, и безумные вихри, достаточно мощные, чтобы разорвать надвое самый большой самолет.
Сражение велось по приборам, поскольку радиоактивная пыль, поднятая разрастающимся грибовидным облаком, создавала плохую видимость и превращала в насмешку любую попытку сражаться визуально. Пилоты уворачивались, кувыркались и ныряли сквозь непроницаемые облака, от которых забивались отверстия и засорялись воздухозаборники. Двигатели, забитые пылью, глохли, оружие под воздействием радиационных помех давало осечки. Те, кто сражались слишком долго, в конце концов умирали, попадая в обжигающие воздушные карманы, которые расплавляли бронестекло кабины, а электромагнитные шквалы взрывали боеголовки ракетоносителей.
Взрывы оранжевым пламенем окрашивали небо, а переплетающиеся шлейфы от снарядов струились, будто гонимые ветром листья. Катапультироваться из подбитого истребителя было бы самоубийством, ни одно смертное тело не могло выжить в этой адской буре разрывов и обжигающих огненных шаров.
В разрыв «Эгиды» проскочили только три уцелевших вражеских самолета. Они шли ниже уровня радиационных облаков и полагались на товарищей, которые отвлекали имперских перехватчиков.
Только три.
Три бомбардировщика «Карающий огонь» класса «Беззаконие».
Полностью загруженные кассетными бомбами и мелта-ракетами класса воздух-земля.
Стены Западного Полушария остались в двадцати пяти километрах позади них, скрываясь за надвигающейся облачной грядой ржавого цвета, что стекала на широкие проспекты, которые бежали меж золочёных дворцов — воплощений величия Империума. Пыль, наполненная токсинами и ядом, густой пеленой повисла над тысячами беженцев, которые жались к строениям, олицетворяющим имперские амбиции.
Несмотря на то, что Магнус задал быстрый темп, а прикрытие под видом Кровавых Ангелов гарантировало им беспрепятственный переход, было ясно, что их присутствие в конце концов будет обнаружено. В этой части Внутреннего Дворца еще не были развернуты пункты сбора, но с каждым часом все больше людей прибывали из Индомитора и Санктуса.
Колонны имперских машин проносились по покрытым пеплом магистралям, разделявшим их маршрут, поднимая облака пыли и блокируя проход.
Тысяча Сынов остановились, пропуская «Полководца» Легио Грифоникус, который двигался на юг, для подкрепления обороны осажденной стены Европы. От его грохочущей поступи пыль поднималась столбом, а от мощного рева боевого горна содрогался воздух. Колоссальная боевая машина прихрамывала, из — под могучего панциря валил дым. Но несломленная, она гордо шагала в сопровождении важно ступающего «Налетчика» и своры бегущих вприпрыжку «Гончих», взывающих к его невообразимой мощи.
Рыцари Дома Кадмус маршировали по флангам, их доспехи были выжжены до голого металла, а рваные знамена безвольно повисли на панцирных вокс-мачтах.
За ним тащились колонны солдат из сотни разных полков, в глазах каждого застыли ужасы нескольких недель войны, а щеки ввалились от недостатка сна и недоедания.