Море голодного пламени, полыхающего колдовским зеленым светом.
Невыносимый жар и сияние, выжигающее сетчатку.
Волны пламени бьются о стены Обсерватории, затопляя ее.
Воздух в легких смертных мгновенно сгорел, и крики замолкли.
Плоть тает, как снег под струей огнемета. Кости трещат и крошатся.
Магнус поднял глаза и увидел в небе пару черных точек, неуклонно увеличивающихся по мере падения. Он знал, что это. Он мог даже прочитать серийные номера на их корпусах, слова предупреждения, нанесенные по трафарету на боеголовки, и символы злобных религий, выцарапанные на обшивке когтями нерожденных.
— Марк XI, фосфексная кассетная бомба класса «Маспелл», — сказал он.
Его сыновья также все видели, и психическое видение последствий удара распространилось по всей Обсерватории, перетекая из разума в разум, распространяясь словно ментальный вирус. Головы повернулись к небу, но среди обреченных не было слышно криков, только безропотное принятие неминуемой гибели, как у зверей, приведенных на скотобойню. Человеческие возможности противостоять ужасам не безграничны — в конце концов их притупит постоянный страх. Мужчины и женщины крепко держались друг за друга, обнимали своих детей, но ни один не поднялся, чтобы убежать.
Какой в этом смысл? Какой выбор был у них: смерть здесь, или смерть от руки равнодушного врага в другом месте? Такое покорное принятие судьбы было совершенно неприемлемо для Магнуса, но и ясность мыслей, окружавших его, невозможно было игнорировать. Да, это была смерть, но, по крайней мере, она будет быстрой, а не станет тем затянувшимся ужасом, который превращает души в пепел из — за постоянных потерь.
Яркая, мгновенная вспышка взрыва представлялась куда более светлым концом.
Но нет, Магнус не мог этого принять.
Время хитростей и интриг в этом деле подошло к концу.
Примарх снова повернулся к невидимому шраму в плоти мира и рассек его ударом посоха-хеки, который прозвучал так, словно порвался парус. Мерцающий, подводный свет полился откуда — то извне, и мимолетные воспоминания хлынули, как ножи.
Из глубин сознания поднялась пьянящая смесь эмоций, удивительных и полных надежд, но теперь безвозвратно испорченных грустью от осознания того, что те времена утеряны навсегда. Легкий порыв ветра принес запах отполированного лака, вербы и цветущей вишни из странного зала наверху.
— У меня нет времени на воспоминания, — произнес Магнус и шагнул обратно, устремив взгляд на падающие бомбы.
— Милорд, вы ничего не можете для них сделать! — воскликнул Ариман.
Алый Король следил за тем, как разделились боеголовки, и три тысячи фосфексных бомб выбросило веером из кассет основного боекомплекта, чтобы расширить периметр поражения.
Они падали, будто светящиеся зеленые дротики.
— Как же мы бываем изобретательны, когда пытаемся убить друг друга, — сказал Магнус.
Снаряды взорвались пульсирующим светом в сотне метров над полом, и Обсерватория наполнилась клубами смертоносного огня. Интенсивное излучение охватило строение, мгновенно выжигая расписные фрески на стенах и стирая изображения многочисленных исследователей, чьи имена больше никогда не будут произнесены.
Воздух под куполом с громким хлопком испарился, беженцы обнаружили, что ужасы все еще не закончились, и начались крики.
Но они быстро прекратились и переросли в возгласы изумления.
Мерцающий изумрудным огнем океан завис в воздухе, волны пламени бурлили в сполохах убийственного света. Огонь гудел и бушевал, будто голодный монстр, пойманный в ловушку и разъяренный тем, что ему отказали в пиршестве из обожженного мяса и почерневших костей. Словно живое существо, он царапался и скользил по невидимому барьеру, который удерживал его от беженцев. И напоминал взбешенного хищника, отчаянно стремящегося добраться до своей добычи.
Внизу стоял Магнус с поднятыми руками, его сыновья собрались вокруг него.
От примарха исходила психическая мощь, над головой переплетались мощные силы, недоступные обычному человеку. Поддерживать визуальный обман в разумах тех, кто его видел, он больше не мог и теперь предстал во всей своей славе: титан из золота и багрянца, красная грива, рог цвета слоновой кости. Единственный глаз Магнуса горел ярким светом, в тон зелени фосфекса. Сила, таившаяся в этом глазу, поглощала свет и бросала ему вызов.