— Почему? — спросил он.
— Что «почему»?
— Почему вы спасли этих людей?
— А ты бы оставил их умирать?
— Вероятно, они все равно умрут, когда Луперкаль захватит Дворец, — ответил Ариман.
— Может быть, а может и нет. Все, что я знаю — это то что не мог позволить им погибнуть в огне, когда мог бы их спасти. По правде говоря, я не знал, что буду делать, пока не вернулся в эти стены.
— Возможно, близость к первому осколку твоей души влияет на тебя больше, чем можно было предположить, — рискнул поделиться мыслями Ариман.
— Возможно, — согласился Магнус с обнадеживающей улыбкой. — Это первая и лучшая часть меня.
Вместе с Ариманом Магнус ступил на Низкие Дороги.
Магнус спасает беженцев в обсерватории.
КНИГА ЧЕТВЕРТАЯ
ПОД ДВОРЦОМ
10
Хищники и добыча
Свет струился сквозь воды темного озера по усеянному сталактитами своду необъятной пещеры, обращаясь в мягкие тени. Каменный потолок, пронизанный кристальными рубцами, сверкал, подобно звездному небу, которым теперь не могла похвастаться Терра. Сначала Аливия подумала, что Малкадор привел ее к одному из подземных водохранилищ Дворца, но, увидев на берегу виллы из светлого камня, поняла, что это место служило для другой цели.
Что — то в них показалось женщине странным, но только когда они проходили между ними в сторону круглой площади, она поняла, что ее тревожило. Каждая из них была рассчитана на существ гораздо больших, чем обычные смертные, даже больших, чем воины Легионес Астартес. Она насчитала двадцать — конечно, это не могло быть совпадением. Сама площадь была покрыта разноцветной мозаикой, изображающей нечто геометрически абстрактное, напоминающее росписи, популярные у знати Ахеменидов.
— Эти виллы были построены для примархов, не так ли? — спросила она.
Малкадор кивнул.
— Император полагал, что они вырастут здесь, освоят знания и навыки, прежде чем начнется покорение галактики.
— Но этого не произошло, не так ли?
— Нет, она об этом позаботилась.
Аливии не нужно было спрашивать, кто такая «она». Если генетическим отцом примархов был Император, то их матерью с определенной долей вероятности могла бы быть Эрда.
Язвительная, изворотливая сучка, и все же…
— Ими когда — нибудь пользовались?
— Не совсем, — сказал Малкадор. — По крайней мере, не для той цели, для которой они предназначались.
— Наверху тысячи беженцев, которые могли бы укрыться здесь, внизу.
— И Хан, и Ангел предлагали тоже самое, но Вальдор не позволил.
— Я подозреваю, куда бы мы не сунулись, это будет слишком близко к Нему, по мнению Константина.
— Это лишь одна причина из целого ряда других.
— Но здесь кто — то был, в том числе совсем недавно, — проговорила Аливия, обходя площадь и ощущая присутствие тени прошлого. — Нечто могущественное, нечто сломленное.
— Твои способности становятся сильнее.
Аливия покачала головой.
— Нет, я почти ничего не чувствую с тех пор, как мы прибыли на Терру. Даже в глубинах Молеха я ощущала присутствие Императора, но теперь… как будто Его здесь уже нет.
— Не сомневайся, Он здесь. Но, как я уже говорил, осада ведется на большем количестве фронтов, чем ты можешь себе представить, — возразил Малкадор. — Луперкаль уже мог сидеть на троне, если бы Император не вел Свою собственную войну.
— Так что мы с тобой здесь делаем?
— Помнишь, перед тем как отправиться в путь, я говорил об искуплении?
— Ты сказал, что это лишит врага одного из самых мощных видов оружия.
— Может и так, но сначала позволь спросить тебя кое о чем.
Аливия прищурилась.
— Почему у меня такое чувство, что мне это не понравится?
— Я полагаю, никому не понравится. Быть честным всегда тяжело.
— Не всегда честность была моей сильной стороной, но спрашивай.
— Аливия Сурека, ты хороший человек? Можешь ли ты посмотреть в себя как в зеркало, сквозь множество масок, что ты носила на протяжении долгих тысячелетий, заглянуть в самую суть своего существа и сказать начистоту — ты хороший человек?
Аливия опешила. Она не знала, чего ожидать, но, несомненно, не этого. Она думала, что возможно последуют какие — либо разъяснения или указания — но нет.
Она подошла к краю озера, опустив взгляд на черную гладь воды.
— Хороший ли я человек? — спросила она. — Это довольно абстрактный вопрос.