— Добро пожаловать домой, Магнус, — произнес Малкадор.
11
Мат слепого
Домой.
Это слово больно ранило Магнуса.
Для существа, стоящего выше законов материальной вселенной, оно почти не имело смысла, или Магнус так думал, пока оно не слетело с губ Малкадора и пронзило в самое сердце.
С тех пор как примархов еще в младенчестве раскидало по галактике, для Алого Короля домом всегда был Просперо. Располагаясь в изоляции от колыбели человечества, этот далекий мир стал приютом для закрытой группы ученых и провидцев, которые посвятили свои жизни развитию зарождающегося психического потенциала.
Даже будучи сиротой, брошенным на произвол судьбы, Магнус обладал силой большей, чем другие.
Просперо был мечтой, местом радости и света, где он вырос, чтобы стать самым лучшим и блистательным из всех.
Но теперь он увидел, чем был его мир на самом деле — убежищем.
Там он мог расти и развиваться, не опасаясь лишиться блеска славы, в месте, где его никогда не будут пытаться вытеснить на второй план и не сочтут его достижения ничтожными перед лицом величия другого.
Одно только слово привело к пониманию этого. Одно простое слово.
Малкадор был достаточно мудр, чтобы понимать, какой эффект оно произведет на Магнуса, которому было неприятно осознавать, как легко оно обошло его бдительность и насколько глубоко задело его. Даже сейчас Сигиллит играл в игры разума.
Магнус отогнал тягостные мысли о Просперо и зашагал по черному песку.
Как похоже на Истваан V.
Он не участвовал в первых сражениях молниеносной войны Луперкаля, но пережил их события через психометрию других. Он проходил по залитым кровью полям Ургалльской низины, обозревая картины более яркие, чем даже те, кто сражался там и погиб.
— Это же Сигиллит, — недоверчиво сказал Атрахасис. — Его нужно убить.
— Нет, — повелел Магнус. — Ни никаких убийств, кроме как по моему слову.
Тысяча Сынов рассредоточились — отряд из четырех воинов, их болтеры были нацелены на Малкадора, хотя Сигиллита, казалось, не беспокоили вражеские легионеры, которые брали его в окружение. От женщины исходило только удивление, но не страх, которого Магнус был готов ожидать. Столик между людьми был накрыт и сервирован: серебряный кувшин, блюдо с фруктами, обычная круглая доска для регицида. Простой набор с самыми простыми деревянными фигурами.
Магнус за доли секунды скользнул взглядом по доске, просчитал бесчисленные комбинации будущих ходов и вероятных контрнаступлений.
— Ты в шаге от поражения, — заявил он.
Аливия смотрела, как примарх Тысячи Сынов приближается гордой походкой, и чувствовала, как бешено колотится сердце в груди. За свою долгую жизнь она встретила четырех сыновей Императора: Хоруса Луперкаля, Жиллимана, Коракса и того, чье имя она поклялась никогда не произносить.
Ни один из них не поразил ее так, как Магнус.
Смотреть на подобных существ — она отказывалась называть их полубогами или прочими нелепыми именами — означало быть свидетелем ужасающего слияния науки и магии, свободного от оков нравственности и благоразумия. Примархи были созданы при помощи силы, способной порождать монстров.
Их способности потрясали Аливию, но при этом она всегда понимала, насколько эти создания обросли мифами. Да, примархи были могущественны, но не бессмертны. Их можно убить.
Магнус был совсем другим.
Его тело уже давно стало результатом его деяний — уже не полностью из плоти и крови, но еще и не целиком из имматериума. С конечностей, похожих на раскаленные слитки, только что извлеченные из печи, струилась янтарная дымка, красные волосы горели так ярко, что было больно смотреть. Литые пластины доспеха отражали свет, не имеющий источника, а по гладкой поверхности рогатого нагрудника плыли призрачные образы.
Аливия почувствовала, как по ней скользнул его бездонный взгляд, и ощущение, что за этим зловещим взором скрывается жестокая правда, вызвало у нее приступ тошноты. Она помнила, с каким вызовом встретила взгляд Хоруса на Молехе, но там, где Воитель воплощал грубую силу, Магнус представлял собой океан безграничной ярости, сдерживаемой одной единственной, готовой треснуть по швам плотиной человечности, которая еще оставалась в нем.
— Ты в шаге от поражения, — повторил Магнус, и даже его голос был полон тяжести ощущения, что только благодаря сдержанности, он не уничтожил ее своим злобным слогом. — Я полагаю, она хочет выставить своего дивинитарха против мата слепого.