— Возможно, об этом нужно спросить Хоруса, — произнес Малкадор. — Его руки запятнаны кровью твоих сыновей так же, как и мои. Я говорю об этом не для того, чтобы снять с себя ответственность. Это мое решение, и гибель Просперо лежит на моей совести. Я послал Волков. Я отдавал им приказы, но не предвидел, что цель их миссии может быть изменена с помощью одного только слова.
Магнус покачал головой.
— Небольшие отклонения, которые мы упускаем или не замечаем, мельчайшие недостатки, которые считаем несущественными… они имеют далеко идущие последствия. Разве не ты учил меня этому?
— Да, — печально сказал Малкадор. — Если бы ты действительно понимал, что это значит.
Он предостерегающе поднял ладонь, чтобы остановить готовый вырваться гнев Магнуса.
— Не пойми меня неправильно, — продолжил Сигиллит. — Мы тебя подвели. Мы не сказали всего, что тебе нужно было знать. Мы дали тебе инструменты для создания твоей собственной реальности, но не уточнили, какова будет цена за пересечение определенных границ. Неудача полностью наша, моя и Императора, а не твоя. Но это не меняет того, где мы сейчас находимся. Важно то, что происходит здесь, прямо сейчас, в этот момент.
— В чем смысл этого признания, Малкадор? Ты хочешь моего прощения, не так ли? Мой Легион почти уничтожен, и зловещие силы, которые даже сейчас опустошают Хоруса, как изнуряющая болезнь, собираются, точно стервятники, вокруг моих сыновей. Вокруг меня.
— Мои слова не были признанием.
— Тогда что же это было?
С тяжелым вздохом Малкадор оперся на свой посох, и Аливия увидела подлинную суть этого человека. Несмотря на всю власть, которой он обладал, несмотря на все грандиозные замыслы, воплощаемые в течение тысячелетий, он устал.
Его долгая жизнь подходила к концу, и он знал это.
— Это последняя попытка поговорить с Магнусом, которого я знал до тех пор, пока не наступила эта эпоха безумия. Ты всегда был лучшим из нас во многих вещах. Ты обладал проницательностью, с которой ни один из твоих братьев даже близко не мог сравниться. Каждый из них воплощает величие по-своему, но никто не смог стать настолько дальновидным или представить себе безграничные возможности существования, как ты. Даже я не мог вообразить себе того, о чем ты мечтал.
— И все же мы здесь, — произнес Магнус. — Как враги.
Малкадор покачал головой.
— Эти отношения, как мягкая глина, которая еще не обрела форму, а жар печи еще не сделал любое преобразование безвозвратным.
Магнус вернулся к игре. Аливия сделала то же самое и с удивлением увидела, как меняется расстановка фигур на доске. Игроки передвигали их интуитивно, не осознавая полностью своих действий и выбранных стратегий.
Гамбит предателя больше не был возможен, как и мат слепого. Необходимые для этих комбинаций фигуры были рассеяны и разбросаны, а части доски, которые Магнус ранее не принимал в расчет как несущественные, теперь приобрели гораздо большее значение.
В новой расстановке белый примарх противостоял черному императору, а все остальные фигуры отошли на задний план, словно массовка, растворившись в тени кулис и оставив в центре внимания только главных действующих лиц.
— Следующий ход примарха решит исход игры, — сказала она.
— Ты прав, она талантлива, — сказал Магнус. — Все решится в последней партии.
Аливия затаила дыхание.
— Тебе ходить, — произнесла она.
— Как вы думаете, — Магнус обхватил пальцами своего примарха, — все это что — нибудь значит? Вы оба понимаете, что эта игра бессмысленна. Она затеяна лишь для того, чтобы вызвать глупые ассоциации, способные запустить мои мыслительные процессы, определенные синаптические связи в моем мозгу и не очень тонко нажать на рычаги в моем сознании, чтобы вы смогли достичь свои цели.
— Я признаю некоторую театральность, — сказал Малкадор. — Но это не меняет смысл послания.
— И что за послание?
— Что еще не поздно изменить ход игры, — продолжила Аливия, опустив кончик пальца на голову своего императора. — Что следующий шаг, который ты сделаешь, определит, падет этот император или возвратит свои позиции.
Магнус кивнул и убрал руку от примарха. Он откинулся на спинку стула, устремив на Аливию холодный взгляд. Женщина оставила его без внимания, рассматривая вооруженных воинов за его спиной. Она чувствовала их нетерпение, когда они наблюдали, как их генетический отец ведет переговоры со своим заклятым врагом, словно они старые друзья.