— Милорд.
— Азек…
— Милорд, — позвал Ариман с большей решимостью. — Мы должны отступить.
— Отступить? — переспросил Магнус. — Нет…
— Мы должны, — повторил Ариман. — Вы не нашли здесь того, что искали, но мы нанесли сильный удар нашим врагам. Тот, который переломит ход войны.
— Сильный удар?.. Я не понимаю…
И тут Магнус увидел.
Он все еще сжимал Сигиллита в руках железными тисками. Больше никогда тот не будет играть в регицид, никогда не будет стоять в присутствии полубогов и говорить с ними как с равными.
Больше никогда…
Труп Малкадора представлял собой обугленный скелет из оплавленных костей и жареного мяса. Лишенный плоти череп свисал на остатках рваных сухожилий и отростках спинного мозга, а то, что некогда было вместилищем великого разума, сочилось из трещин в расплавленной кости.
— Нет! — закричал Магнус, поднимаясь на ноги.
Останки Сигиллита выпали из его ослабленной хватки на берег озера, где накатывающие волны подхватывали их и перекатывали по песку. Посох, символ власти, более служил не флагштоком, а скорее надгробным столбом.
Еще две смерти можно добавить к постоянно растущему счету.
— Сир, — обратился Амон. — Азек прав. Мы должны уходить, пока не явились кустодии. Чудо, что они еще не здесь. Смерть Сигиллита почувствуют, и золотые воины Императора будут мстить за него.
— Это никогда не входило в мои намерения, — прошептал Магнус, и собственные слова словно в насмешку эхом отозвались в его голове.
Это уже не имеет смысла. Ты все еще несешь ответственность.
— Как мы могли не увидеть этого, мы величайшие провидцы Корвидов? — удивился Менкаура. — Смерть столь значительной души, как регент Терры — и никто не видел этот момент в своих видениях, даже намека на такой вариант будущего?
— Мы не отступим, мы направимся в самое сердце Терры, — сказал Магнус. — Ничто из того, что здесь произошло, не имеет значения. Через Малкадора я увидел все секреты, все скрытые пути и кордоны во Дворце. И я знаю, что теперь делать.
— Сир?
— Мы находимся в самом сердце Санктум Империалис, — в Алом Короле зародилась исключительная цель. — На расстоянии вытянутой руки от того, что Альфарий не в состоянии себе представить, а Хорус Луперкаль не смеет даже мечтать.
— Что вы намерены предпринять, милорд? — спросил Ариман.
— Убить Императора.
12
Зал Побед
Магнус вывел легионеров к площади.
Он остановился у тела Аливии Суреки, опустился на колени и прикоснулся рукой к остаткам разорванного в клочья и забрызганного кровью бронежилета. Еще теплая, она лежала в луже блестящего красного цвета, которая расширялась от ее изуродованного туловища, словно окровавленные крылья, и напомнила Магнусу о павшей Валькирии.
— Я не знал тебя, но мне жаль, что таким оказался твой конец, — вымолвил он, убирая красную слезу с ее остеклевшего, мертвого глаза.
— Атрахасис был Раптором до мозга костей, жестким и прямолинейным, — произнес Ариман. — Да, он ослушался тебя, но не заслужил такой смерти.
— Я велел, чтобы не было никаких убийств. Теперь мои сыновья сами решают и выбирают, какой из моих приказов следует исполнять?
— Конечно, нет, милорд, но …
— Еще на подходе к пещере я видел, как он умрет. Тогда я не мог понять, как это возможно, потому что принести подобную смерть может лишь горстка существ в галактике. Я и подумать не мог, что она придет от моих рук.
— А остальные? — спросил Ариман. — Ты видел наши смерти?
— Нет, — солгал Магнус, поднимаясь во весь рост. — Не видел, и прежде чем судить меня за смерть своего человека, посмотри на себя. Где Хатхор Маат? Он заслужил смерть?
Ариман вздрогнул при упоминании имени погибшего брата.
+Неужели ты думал, что я не смогу заглянуть внутрь тебя, когда ты возвращал мою душу?+ послал Магнус, чтобы его слышал только Ариман. +Я знаю, что ты сделал, и знаю почему. Я не осуждаю тебя, и искренне желаю, чтобы ты был избавлен от этого бремени. После Просперо каждый сделанный шаг был наполнен самопожертвованием, ты предал брата ради меня. Просто поверь, все, что я делал с тех пор — во благо моих сыновей.+