Его сыновья подняли болтеры и заняли боевые позиции.
В другом конце галереи стояла фигура, закутанная в длинный алый плащ с капюшоном — мужчина ростом с трансчеловека. Под плащом была обычная утилитарная одежда, похожая на ту, что носили практически все жители Терры. На указательном пальце правой руки поблескивало серебряное кольцо с изображением назарлыка.
Мужчина стоял перед простой деревянной дверью, какие можно найти в высоких залах старинных каменных замков. В пустой галерее из стекла и стали она выглядела совершенно неуместной, и всего несколько мгновений назад ее не было, Магнус в этом не сомневался.
— Они сделаны потомком Микулаша из Кадани, на часовом заводе высоко в заснеженных горах Европы. Теперь его, конечно, нет. Я полагаю — эта вещь, возможно, последняя в своем роде, как и многие другие, некогда ценимые нами.
— Назови себя, — приказал Магнус.
Медленным движением руки мужчина откинул капюшон, открывая строгое, но не злое лицо, мало чем примечательное. Глаза были без зрачков и сияли золотым светом, по которому его можно было узнать лучше, чем по любому имени.
— Я был Откровением, когда в последний раз носил это обличье.
Свет Откровения заструился по всей галерее, и разбитые реликвии вспыхнули, словно только что вышли из рук древних мастеров. Ожили мертвые машины, внутри заводного галеона орган безупречно заиграл свою морскую мелодию, рядом с Магнусом стрелки часов щелкнули на верхней отметке, и раздался тихий звон.
— Ты знаешь, зачем я здесь? — спросил он.
Дверь позади Откровения открылась, заливая галерею чистым сиянием.
— Знаю. Но сначала мы поговорим, сын мой.
КНИГА ПЯТАЯ
ТРОННЫЙ ЗАЛ
13
По воле волн
Небо, невероятно голубое, заполнило ее видение — небо ее юности, еще чистое от химических выбросов и углеводородных загрязнений. Секреты добычи топлива, сокрытого в недрах Земли, были хорошо известны уже тогда, но его расточительное потребление в мировых масштабах будет только в будущем.
От вида с вершины горы захватывало дух: подернутые дымкой долины, дремучие леса и темный океан, полный бесконечных тайн.
Но она всегда возвращала взор к небу.
С тех пор Аливия видела много миров, но ни один из них не мог сравниться с красотой Старой Земли. Возможно, ее мнение было субъективно, но она не могла отрицать, как манил ее родной мир.
Почему же мы так спешили покинуть его…?
В памяти всплыло болезненное воспоминание, но она прогнала его.
Аливия не хотела, чтобы это место мира и спокойствия исчезло.
Она знала, что вспоминает свою родину, видит то время, когда мир еще не показал ей свое истинное лицо, и ей не открылась жестокая правда ее существования. В последний раз она видела это место во снах, куда вторгся Джон Грамматикус, чтобы ее предупредить.
Вспоминая, она перевела взгляд с бескрайнего неба на опушку леса. Деревья росли густо, между их шершавыми стволами были видны только медленно надвигающиеся серые тени.
Она улыбнулась, снова увидев могучего оленя. Он пасся на краю леса, его совершенное великолепие восхищало не меньше, чем в первый раз. Но сейчас его красота была омрачена — в результате какого — то отчаянного бегства шкура цвета красного золота покрылась пятнами, а некогда могучие рога были обломаны в кровавой битве.
Когда — то он был хозяином этой горы и вел дикую охоту на высоких холмах и в дальних пустошах, но теперь он казался загнанным и пользовался моментом, чтобы восстановить силы.
Аливия затаила дыхание, чтобы даже малейшее движение не разрушило чары.
Олень поднял голову, его ноздри затрепетали.
В их прошлую встречу животное бросилось в сторону горных пиков, стая красноглазых волков гналась за ним по пятам. Но сейчас он медленно направлялся к ней.
С каждым шагом очертания оленя менялись, сбрасывая пелену метафоры и принимая форму, в которой она видела его в последний раз: высокий широкоплечий мужчина, одетый как земледелец, по-своему красивый, с каштановой жесткой бородой и сильными руками, покрытыми шрамами.
Еще одно обличье, но, по крайней мере, приятное.
Какое бы лицо Он не являл миру, Он никогда не мог утаить необузданную силу и угрозу в Своих глазах.
— Когда я покидала Терру, я сказала, что больше не хочу тебя видеть, — сказала Аливия.
— Знаю, и я не хотел тебя беспокоить, правда, не хотел, но…
Он умолк. Не было нужды в объяснениях.