Пол вибрировал от грохота работающих сокрытых механизмов и стука поршней, непрерывно движущихся вверх-вниз в самых дальних уголках подземелья. Воздух заполняли едкие испарения озона от громадных процессоров терраформирования, а между гигантскими машинами, которые генерировали потоки энергии, прыгали сверкающие дуги.
Тысячи слуг, перепачканных маслом, священнодействовали над оборудованием под пристальным взглядом техножрецов Механикум в красных и черных робах. Послышались сигналы тревоги на визжащем бинарике, но вместо того, чтобы бежать при виде врага, их лица — гибриды из металла и плоти — только признали приоритет вновь прибывших менее значимым, чем машины, которые они обслуживали.
В геомантическом центре этой необъятной пещеры находилось сооружение из золота, неизвестное и наводящее страх, которое Магнус уже видел наяву, в видении и во сне. Пьедестал гигантских размеров, уходящий ввысь на километры, был покрыт серебристыми узорами из рунических схем. Тайная технология, функционирование которой даже Магнус не мог постичь, обеспечивала работу каждой машины тут и там. Кабели и трубопроводы переплелись словно в гордиев узел, который притягивал к своему загадочно бьющемуся сердцу огромные объемы энергии.
И все же не это привлекло внимание Магнуса.
За этим монументальным возвышением располагались золотые двери невероятных размеров, их поверхность содрогалась от титанических ударов и под воздействием сил за гранью воображения. Они были настолько огромны, что величественные боевые машины Механикум могли позволить себе маршировать с высоко поднятыми бронированными головами. Сквозь них могли проходить целые армии. По своим размерам они превышали все, что Магнус видел во Внешнем дворце.
Даже Колоссовы врата и Горгонов рубеж поблекли и утратили свою значимость.
Даже Львиные Врата не могли сравниться по масштабу и величию.
Но все же не врата нечеловеческих размеров зачаровали Магнуса.
Его взгляд был прикован к исполинскому трону из золота и серебра, который возвышался на самом верхнем ярусе золотого сооружения. Его поверхность, словно укрытая лоскутным одеялом, была покрыта заплатами из бронзы и платины, как будто внутренние механизмы устройства много раз выходили из строя и ремонтировались. На вершине этой непостижимой машины с откинутой назад головой и плотно закрытыми глазами восседает фигура, с головы до ног облаченная в доспехи из отполированного золота.
Прозрачные языки пламени янтарного цвета омывают Его смуглую кожу мягко накатывающими волнами, освещают бледные тени на Его лице, напряженную челюсть, обнажают удивительную силу, исходящую от Него, и боль Его страданий. Объемы энергии, перетекающей из машины к Императору, были невообразимы.
— Я говорю с Ним или с тобой?
— Мы — одно целое, обращайся ко мне, — ответил Откровение. — Ущерб, который ты нанес золотым вратам, требует моего внимания целиком. Атаки нерожденных с той стороны не прекращаются, и война в паутине становится все более ожесточенной.
— Я сделал это? — слова Магнуса были наполнены ужасом. — Когда пытался предупредить тебя о предательстве Хоруса?
— Да, ты, — согласился Откровение. — Твердость твоих намерений и их последствия не ускользнули от меня, Магнус, но сдерживание орд нерожденных обходится мне так дорого, что я не в силах оценить их по-настоящему. Сотни тысяч жизней утрачено в борьбе с бесчисленным воинством из мерзости и порочности. Без моего постоянного присутствия на Золотом Троне Терра уже сейчас может стать миром демонов.
— Я… я не мог знать, — вымолвил Магнус и сжал посох так крепко, что стержень из дерева и адамантия начал трескаться. Шелестящие голоса из гримуара примарха — жертвы погубленного им мира — теперь раскрывали свое существование, всплывая с его страниц, неподдающихся никакой логике, в пульсирующих пятнах колдовского огня и сползая по рукам его владельца, жадные и нетерпеливые.
— Тебе говорили, — возразил Откровение. — Тебя предупредили. Но ты решил, что тебе лучше знать.
— Я знал только то, что ты мне сказал, — огрызнулся Магнус, и свет Моргенштерна замерцал по рукояти посоха.