— Кто это? — воскликнул Амон, поднимаясь на пятый уровень исчисления. — Кустодии?
Ариман осмотрелся: их позиции слишком открыты, все вокруг заполнено дыханием машин и вспышками стробов от трескучих разрядов энергии. Он уловил отблески покрытых боевыми шрамами пластин, льдисто-голубых и змеино-зеленых, его болтер скорректировал цель.
Он ощутил животный запах промокшей под снегом шкуры. Запах костяных бусин и спутанных бород, обжигающего напитка и мяса, содранного живьем с костей. В ноздри ударила дикая вонь, обожгла холодом магии, исходящей из первобытного сердца далекого мира — мира, где жизнь стоила дешево, а кровь была платой для жаждущей земли.
— Это не преторианцы, — Ариман узнал силу. — Это Бъярки.
— Волк с Никеи? — спросил Менкаура с нотой паники в голосе.
Ариман ощутил всплеск страха в ауре провидца и повернул к нему лицо в пол-оборота. Степень концентрации тут же ослабла, и отклоненный им болт задел наплечник. Снаряд, лишенный огневой мощи, достаточной для того, чтобы сразить космодесантника одним ударом, взорвался в метре от его головы. Осколки застучали по шлему. Зрение затуманилось красным.
По пещере странным эхом разнесся вой охотничьей стаи.
Сколько же глоток слились в этот звук?
Доспех зарегистрировал внезапное падение температуры вокруг до критического уровня.
— Держитесь! — воскликнул Ариман, и на них с ревом обрушился ледяной шторм — бешеный ураган из острых осколков. Он трепал их, исполосовал кожу и сбил с их общей цели. Ариман поднял кайн-щит, но было поздно. Тысячи ледяных игл разбились о его броню, посекли незащищенную кожу и вышвырнули из исчислений.
Пронзительный вой ворвался в его разум, примитивный, рефлекторно ищущий свою жертву.
Страх пытался сковать конечности, но Ариман отбросил грубую атаку на свои чувства.
— Я знаю твою силу, — произнес он, опускаясь на корточки и огрызаясь выстрелами в сторону теней, движущихся в тумане. Они были быстрыми, слишком быстрыми для воинов в тяжелой броне. И за их передвижением незамедлительно следовал ударный стук болтеров.
Амон отступил, три снаряда оставили воронки на его нагруднике. Серебряный шлем Менкауры мерцал в морозном пламени. Новые разрывы сотрясли воздух вокруг него, и ударная волна отбросила его назад.
Для троих воинов обстрел был крайне интенсивным и непрерывным.
— Они не одни, — выкрикнул Ариман, когда из тумана выросла фигура. Корвид перекатился и сделал пару выстрелов, которые попали нападавшему в бедро и туловище. Первый болт отрикошетил в сторону, второй сорвал кожаный тотем «волк на щите» с льдисто-синего нагрудника.
Чудовищный топор с потрескивающим разрядами лезвием, с выгравированными на нем рунами, опустился и врезался в каменный пол, расколов его там, где Ариман стоял долю секунды назад. Атака была столь стремительной, что предвидение корвида оказалось почти бесполезным.
Следом обрушился еще один удар, слишком быстро, чтобы его можно было избежать.
Он подставил плечо, вынужденный принять удар на свой наплечник.
Керамит раскололся, и Аримана отбросило назад. Он тяжело приземлился и поднялся на одно колено как раз вовремя, чтобы встретить яростную атаку легионера с мощной грудью и раздвоенной бородой. Космический Волк завыл, и в этом звуке слились безумие и неистовство дикой души его Легиона.
Ариман вонзил копье ужаса в разум воина, но ярость окутала сознание того багровой пеленой, и страх смерти уже не заботил его.
— Твой малефикарум бессилен против меня! — взревел Космический Волк и направил топор в шею колдуна, словно палач. Благодаря дару корвида Ариман увернулся назад, и смертоносное лезвие прошло на расстоянии в палец от его горжета.
Ариман шагнул вперед и вдавил болтер в бок воина.
— Даже если и так, — сказал он, — я все же Астартес.
Он нажал на спусковой крючок, и выстрел вплотную нанес страшные повреждения — два снаряда прошли сквозь слои керамита и пластали до тела внутри. Первый отскочил от реберной пластины вниз, пролетел вдоль набедренника и взорвался посередине колена. Второй пробил туннель в животе и вылетел из задней пластины.
Удовольствие Аримана от ранения противника длилось недолго, когда он увидел, что в следующую секунду воин молниеносно нанес ответный удар. Топор врезался в нагрудник и глубоко вонзился в плоть, придавив корвида к поверхности.
Боль была ужасной, костяной щит был раздроблен на море осколков в груди. Основные легкие сжались и взорвались под воздействием силы удара.