Он попытался вдохнуть, но не смог. Вторичное легкое включилось в работу и стало раскрываться в груди с влажным шипящим звуком. В пылу поединка от него было мало пользы, поскольку оно предназначалось только для выживания в ситуации с низким потреблением кислорода. Ярость ближнего боя требовала гораздо большего, чем оно могло дать.
Столб огня Пирридов позади Аримана осветил пещеру, превратив ледяной шторм в перегретый пар. Ариман попытался сосредоточить свои мысли, его способности Корвида, казалось, замедлили течение времени.
Он видел, как Менкаура сражался с яростным охотником, вооруженным зазубренным копьем, а Амон обменивался ударами с самим Бъярки. Их окружила буря психической энергии.
Амон был одним из величайших колдунов Тысячи Сынов, но сопротивление телэфирной защите отнимало его силы. Однако она, казалось, никаким образом не влияла на однорукого Бъярки, который отмахивался от всех атак Амона, будто тот был всего лишь неофитом.
У Аримана не было времени на раздумья. Берсерк снова набросился на него с топором.
Легкое в груди корвида горело огнем от каждого вздоха, работая на пределе выносливости, чтобы сохранить ему жизнь. Он увидел, как его защита рухнет еще до того, как он поднимет свой эбеновый посох, увидел, как на него обрушивается топор и погружается в его горло. Это будет смертельная рана. Конец его вюрду, сказал бы Бъярки.
И вместо того, чтобы защищаться, он бросился вперед, принимая бой.
Это было не в стиле Азека Аримана. Он не обменивался ударами, как обычный боец в яме.
Вот только не теперь. Сейчас он вынужден это сделать.
Оба воина рухнули на землю в опасной близости от оружия, перекатываясь и царапая друг друга, точно варвары. Космический Волк резко махнул головой вперед, Ариман двинул свою навстречу, и черепа противников столкнулись с жутким стуком костей. Ариман пошатнулся, зрение превратилось в сверкающую вспышку ослепительного света.
Его мастерство в подобных драках не шло ни в какое сравнение с чудовищной убойной силой Космического Волка.
Воин зарычал ему в лицо, кровавая слюна брызнула на визор Аримана. Волк с грохотом обрушил кулак на шлем, ударяя снова и снова, движимый безумной яростью и дикой свирепостью. Ариман крутил головой, пытаясь смягчить силу каждого удара, но это было безнадежно.
Космический Волк собирался размозжить ему череп в кровавую крошку.
Металл шлема прогнулся, вдавливаясь внутрь. Разбитое бронестекло порезало кожу над глазом. Деформированный металл сломал кость на лице.
Ариман протянул руку вниз, пальцы забегали по толстой веревке, повязанной вокруг пояса Космического Волка.
Где же это…? Твой вид никогда не обходится без…
Наконец они нащупали кожаную рукоять широкого ножа для потрошения. Его неровное, грубой ковки лезвие было чересчур огромным.
Но сейчас это было то, что нужно.
Шлем Аримана раскололся, и порыв обжигающе ледяной бури ворвался внутрь. Кровь залила левый глаз. Во рту стоял привкус олова, а от горячего зловонного дыхания Космического Волка у него подкатило к горлу.
Он сорвал с петли волчий клинок. Противник широко взмахнул усиленным кулаком, чтобы, наконец, проломить колдуну череп. Ариман с криком вонзил клинок-потрошитель в рану, оставленную его болтерным снарядом в боку Космического Волка.
Переход в восьмое исчисление придал Ариману сил, мышцы наполнились праведной яростью, и он вогнал лезвие вверх, под костяной щит противника. Острый край разорвал легкие и сердце Космического Волка, но Ариман продолжал двигать клинком из стороны в сторону, как рычагом, сея кровавый хаос. Нож вспорол горло воина, рука Аримана по локоть погрузилась в тело врага.
Кровь потоком хлынула изо рта Космического Волка, заливая Ариману лицо.
Умирающий легионер боролся за жизнь. Космический Волк был мертв, но сдаваться не собирался. Он продолжал сражаться, из последних сил нанося слабые удары, пока не обмяк поверх своего врага. Захлебываясь чужой кровью, Ариман выбрался из — под трупа Космического Волка.
Он поднял глаза и увидел, как трое воинов в нефритово-зеленых доспехах начинают долгий и трудный подъем к золотому пьедесталу, куда уже поднялся Магнус. Они двигались так, словно великая и невидимая сила — совершенство психической мощи Императора — стремилась склонить их в знаке почтения.
Он попытался собраться с силами, но боль была нестерпимой и всепоглощающей.
Мандала распалась. Он увидел стоящего на коленях перед обугленным охотником Менкауру, насаженного на зазубренный гарпун. На последнем издыхании Космический Волк вырвал древко из тела легионера, и следом потащились, растекаясь подобно алой реке, кишки, намотанные на заостренные шипы. Менкаура схватился за живот, оттаскивая внутренности назад, будто каким — то образом мог собрать их обратно в свое выпотрошенное тело. Не удовлетворившись нанесенной раной, охотник крутанулся на пятке и насквозь пронзил копьем грудь Менкауры.