— Нет. Я этого никогда не говорил. Никогда.
— Это моя ошибка, — спокойно признался я и снова встретил его взгляд. — Теперь давай поговорим о твоей.
— Да? — Он ждал.
— Это то, как ты осуществляешь свою… вербовку. Ты предоставляешь людям выбор между жизнью и смертью, но никогда не имел права на это. У тебя никогда не получалось настоящего контакта с пойманными тобой людьми. Соглашение не имело законной силы. Я никогда не давал тебе права ставить меня перед выбором: жизнь или смерть. Ты сам присвоил себе право, которого никогда не имел.
Деландро спросил: — Ты ждешь ответа? Я кивнул.
— Я никогда не спрашивал у тебя разрешения. Я уже имел право, действуя от имени молодого бога.
— Здесь это право не признается, — сказал я. — До тех пор пока это — планета людей, ты находишься под властью правительства людей.
— Я не признаю эту власть.
— Очень плохо. Потому что вопрос о твоем положении остается открытым. Как твои соплеменники-люди должны поступить с тобой?
— Джим, возможен только один исход завтрашнего слушания. Ты это знаешь, и я это знаю. Мы оба знаем, что произойдет и как произойдет. Если желаешь, я могу даже набросать для тебя завтрашний диалог.
— Нет, спасибо.
— Мой выбор уже сделан, — спокойно продолжал Джейсон. — Он был сделан на моем первом Откровении, и все дальнейшее было лишь продолжением процесса. Я служу новым богам. Что бы я ни говорил или делал — часть этого служения.
— Здесь твои боги тебе не помогут, — сказал я. — И в суде тоже. Нравится тебе или нет, но судить тебя будут представители твоего собственного вида.
— Человеческая раса не способна судить самое себя — и, уверяю тебя, на всей планете нет ни одного человека, который мог бы судить наши действия, потому что мы больше не оперируем в человеческом контексте. Мы вне вашего опыта. Вы этого еще не осознаете, Джим, но ваша власть уже потеряла всякое значение для будущего.
— Это становится утомительным, — заметил я.
— Ты можешь уйти.
— Я пришел сюда, чтобы попытаться спасти тебе жизнь. Не потому, что питаю к тебе какие-то добрые чувства. Совсем наоборот. Но я хочу узнать то, что ты знаешь о червях.
— Я не собираюсь спасать свою жизнь. А если ты хочешь знать о червях то, что знаю я… то существует только один путь.
Он спокойно изучал меня. Он всего лишь человек, убеждал я себя, но не мог до конца поверить в это. Я видел его на кругу, Я видел его на Откровениях.
— Ты многого еще не знаешь, Джеймс. Не надо было сбегать с Откровений — тогда ты бы понял. Вы можете сражаться с Хторром, только сражаясь против самих себя. Путь, который вы выбрали, не приведет к победе.
Я встал. Пора было уходить.
— Все кончено, Джейсон. Крышка. Ты проиграл. Племени больше нет. Дети мертвы. Твои младенцы мертвы. Новые боги мертвы. Все до одного. Без исключения.
Джейсон поднялся и посмотрел мне в лицо. Его глаза были ярко-голубыми, как полуденное небо. Он подошел очень близко.
— Джим, посмотри на меня. Не считай меня человеком. Я никогда им не был.
Он начал расстегивать рубашку.
— Ты должен знать это. Я вижу очень многое из того, что находится за пределами вашего понимания…
Он отступил назад, чтобы на него падал свет.
И тут я увидел.
Вся его грудь поросла тонким розовым мехом с пурпурными и оранжевыми переливами. Я в ужасе уставился на Деландро.
Гуще всего мех был там, где он дорожкой поднимался по животу к груди. Дорожка расширялась и охватывала всю грудь, как большое красное дерево. Это было почти прекрасно. Джейсон сбросил брюки; мех уходил вниз по внутренней поверхности бедер. Он повернулся, и я увидел заросшую спину.
— Потрогай меня, — потребовал он. Помимо своей воли я протянул руку. Мех кололся, как у червя.
Это был мех червя.
Он снова повернулся ко мне лицом.
— Джим, я могу видеть тебя с закрытыми глазами. Я чувствую твой запах и вкус. Ты пахнешь солью, страхом и кровью. Я ощущаю твой вкус — вкус одиночества. Я слышу, как ты думаешь. Ты излучаешь и переливаешься разными цветами, даже не подозревая об этом.
Он замолчал и как-то странно посмотрел на меня, уставившись в одну точку где-то позади моих глаз. А потом рассмеялся.
— Ты ведь и в самом деле не знаешь, не так ли? Ты ведь жертва. — Деландро оборвал смех. — Ты прав, Джим. Я уже не человек. Я превзошел человечность. Перерос ее. Я бы поделился этим даром с тобой. Я хотел поделиться, но ты не разрешил мне, не так ли? Ты никогда не понимал, как все мы любим тебя. Не понимал. Потому что не позволял полюбить себя. Ты обречен идти по жизни, подбирая куски дерьма в свою чашу для пунша и удивляясь, почему все вокруг отдает говном. Бедный дурачок, мне жаль тебя, потому что ты многое потерял. Ты — Иуда, Джим. Ты предал новых богов.