Я многое хотел сказать ему, но не мог подыскать нужные слова. То, что я заявил вместо этого, было примитивом по сравнению с видением Джейсона. Просто покачал головой и сказал: — Ты сделал ошибку, напав на Семью.
Джейсон застегивал рубашку и заправлял ее в штаны. Он взглянул на меня с жестким выражением.
— Я держу свое слово, Джим. Я предупреждал, что, если ты нарушишь данное мне слово, ты горько пожалеешь. Именно это и произошло. Не важно, что ты будешь делать в дальнейшем, ты всегда будешь помнить, что не сдержал слова. И ты всегда будешь знать, что есть причина горько жалеть. Эта причина — умершие сегодня люди, которые были бы живы, сдержи ты свое слово.
— Ты не можешь переложить вину на меня.
— Джим, ты осознаешь свою вину за случившееся. Мне ничего не надо было говорить или делать. Ты сделал все сам — гораздо хуже, чем мог.
— Я больше не собираюсь заниматься словесными играми, Джейсон. Я пришел сюда и дал тебе шанс. Моя совесть чиста.
— Ты говоришь ерунду, и мы оба знаем это.
— Никакой ты не бог, — сказал я. — Знаешь, в чем была твоя ошибка? Ты хотел отыграться на мне. Ты можешь заворачивать это в красивую обертку из слов, но под ней, где-то внутри, одна только жажда мести, и не более того.
— Я сдержал свое слово, Джеймс. Как обещал. — Он вернулся к койке и сел, больше не обращая на меня внимания.
Я не двигался.
— А знаешь, ты был прав насчет одной вещи, о которой говорил однажды. Я не хочу убивать. Но убью. Я не хочу убивать тебя. Но убью. Если буду вынужден.
— Я сказал тебе о своем выборе. Думаю, что на этот раз я умру.
— Незаконченным? Незавершенным? Деландро рассмеялся: — Я не незавершенный, Джим. Я совершенный. Я ушел дальше, чем кто-либо до меня, но это еще не конец. О нет. Впереди по-прежнему еще очень много. На этом заканчиваюсь я, Джим, но не моя работа. Природа щедра. Она по-прежнему будет порождать пророков, пока один из нас не завершит трансформацию человеческого вида. Никогда не имело значения, смогу ли я завершить эту работу, — важно лишь то, чтобы она была завершена. Что я сделал, тоже не пропадет напрасно. Я помог вымостить путь, облегчить его для следующего пророка.
В этом смысле я завидую тебе, Джим, потому что ты, вполне возможно, проживешь достаточно долго, чтобы увидеть работу завершенной. Я обещаю тебе, что это случится. Ни ты, ни кто-либо другой не сможете остановить ее. Работа будет закончена. Если не мною, то кем-то еще. И возможно… — Он улыбнулся; вид его был ужасен. — Возможно, Джим, именно ты станешь тем, кто в один прекрасный день завершит то, что мы начали здесь.
— Сперва я сожгу тебя ко всем чертям. ~ — Да, это другая возможность.
Я закрыл дверь.
Он не отпустит меня с миром. Сволочь! У него талант выводить людей из равновесия. Вот и сейчас он опять проделал это со мной, А завтра я буду вынужден проделать это с ним.
49 СУД
Чем лучше мышеловка, тем выше классом попадают в нее мыши.
Я вошел в импровизированный «зал суда» и остановился.
Всего их было семеро — около стены.
Марси, Джесси, Джордж, трое, имен которых я не знал, и Деландро.
Они стояли на коленях, держа руки на затылке. Поза военнопленного.
За спиной у каждого стоял конвоир с винтовкой, направленной им прямо в спину. Ни одному из них не было больше шестнадцати.
Их лица были бесстрастны.
И у стражей и у пленников.
Мы выглядели почти цивилизованными.
Я точно знал, что здесь произойдет. И они тоже знали. Им предстояло сказать то, что они скажут. Мы скажем то, что скажем мы. Но итог будет вес равно предрешен.
Я отвернулся от них. Кивнул двум молодым людям в дальнем конце. Они открыли двери, и остальные члены Семьи молча заполнили комнату. Они расселись быстро, стараясь производить как можно меньше шума.
Меня поразило, как мало нас осталось. Меньше пятнадцати взрослых.
Когда все сели, я кивнул часовому у боковой двери. Он открыл ее, и в комнату тихо вошли Бетти-Джон и Берди. Они прошли к возвышению и сели там за стол. Бетти-Джон разложила перед собой какие-то бумаги, налила в стакан воды и отпила. Поставив стакан, она надела очки для чтения и заглянула в бумаги. Подняла председательский молоток и, трижды ударив по небольшому деревянному бруску, сказала: — Суд открывает заседание.