Все это… очень непонятно.
Дерьмо!
Я подобрал то немногое из одежды, что смог найти, и забросил в фургон. Потом натянул комбинезон и тапочки и задумался, что делать дальше.
— По-прежнему существует возможность убить себя, — предположил я.
— Не-а, — заметил опять же я. — Сегодня это звучит уже не так забавно, как вчера.
— Гм… — хмыкнул я.
Это было интересно. Я больше не чувствовал себя сумасшедшим. У меня были потрясающие галлюцинации, но, по крайней мере, не безумие.
В действительности я вроде бы снова стал самим собой. Не так уж плохо, честное слово.
Я мог вспомнить Семью. Мог вспомнить все, но это находилось по другую сторону стены и больше не причиняло боли. Теперь я видел все отчетливо, но ничего не чувствовал.
То, что я ощущал вместо этого, было… раной.
Я осторожно потер шею. Болело все тело. Откуда у меня ссадины и ушибы? Получил ли я их в порыве страсти или просто свалился с холма? Это не имело значения. Самое поразительное заключалось в том, что, несмотря на физическую боль, я чувствовал себя удивительно хорошо. Так всегда бывает после хорошего секса с любимым человеком.
Даже если все пригрезилось.
Я начал смеяться.
Чем бы ни была эта розовая штука, она останется со мной надолго. По-видимому, я буду ухмыляться всю дорогу до Колорадо. Может, мне стоит захватить немного с собой?
Нет.
В этом было что-то не то. Искушение.
Спрятаться в мире галлюцинаций слишком просто. А если они столь прекрасны, как мои, это опасная ошибка. Всего лишь иллюзия бегства от реальности.
Пробравшись к водительскому креслу, я включил все системы. Сигнальные огни сплошь зеленые. Отлично. Значит, прошлой ночью я не натворил никаких глупостей. Я включил подогрев кофе — эта бурда хоть отдаленно, но напоминала кофе — и брикета пайка и стал ждать.
В конце концов я почувствовал себя достаточно хорошо, чтобы вывести фургон на шоссе и включить автопилот.
Я почти не видел, где мы ехали.
Мой мозг по-прежнему пытался постичь непостижимое.
Из любопытства я включил бортовой журнал и прокрутил вчерашнюю запись. Сенсоры на двигающиеся предметы включались всего два раза. На первой записи я голый в одиночестве скакал по холму.
По крайней мере, выглядел я довольным.
Вторая запись продемонстрировала, как я, шатаясь, возвращаюсь назад, тоже один. Я походил на зомби, вздрагивал и вертелся так, как будто меня дергали за нитки.
Ладно, все встало на свои места.
Либо эта розовая штука — потрясающий галлюциноген, либо я — сумасшедший лунатик.
Либо то и другое вместе.
Не важно. Это сделало меня слишком сумасшедшим, чтобы умереть. Я должен идти дальше.
55 ВЕРТУШКА
Конечно же стукнуть лежачего — самое удобное. А если не хочешь бить, пока он лежит, тем более не бей, когда он поднимется.
Запищал радар.
На экране высветилось: «Вертолет на 6:00». Я потянулся и нажал на кнопку Ш, запрашивая опознавательные знаки.
Экран сообщил: «Ответ негативный».
Я снова нажал на кнопку.
На этот раз экран высветил: «Хью Валькирия 111». Модификация «Стелс». Потом прибавил: «С эмблемой Соединенных Штатов».
— Угу. Как раз это теперь ничего не значит. — Не отрывая глаз от дороги, я еще раз нажал на кнопку.
Экран предупредил: «Вертолет хорошо вооружен».
Я нажал на другую клавишу, и экран очистился, чтобы показать саму вертушку. Изображение слегка дрожало из-за движения фургона, но потом включился логический блок компьютера, на экране возникла четкая картинка, сменяющаяся с интервалом четыре секунды. На носу вертолета кто-то нарисовал хищную улыбку.
— Ладно, кем бы ты ни была, я не собираюсь с тобой тягаться. В тебе достаточно артиллерии, чтобы сровнять с землей Детройт.
Вертушка несла полный боекомплект, напоминая взбешенную гарпию.
Но тем не менее я привел в боевую готовность лазерные пушки и зенитные ракеты.
Компьютер мягко заметил: — Нас сканируют. Сообщить позывные?
— Не волнуйся. Либо они знают, кто мы такие, либо им все равно. — Потом я добавил: — А может быть, они просто не поверят нашим позывным, точно так же, как мы не поверим им. Но в любом случае — спасибо, — Пожалуйста.
Я снова взглянул на экран. Теперь вертушка могла оказаться над нами в любой момент. Я отпустил руль.