Тело Джима пошло следом за Лиз к столику. Будто со стороны я наблюдал, как оно заказало какое-то вино, попробовало его и сморщило нос. Появилась бутылка другого вина. Это подошло.
Отстраненный от меня Джим пил вино. Ел пищу, не чувствуя никакого вкуса. Он пребывал в приятном оцепенении. Лиз что-то говорила. Иногда задавала вопросы. Он отвечал, в основном нечленораздельно. Если она настаивала, произносил короткую фразу.
Неожиданно Лиз отодвинула поднос. Положила руки на стол.
— Джим! Ты еще здесь?
— Я здесь, — эхом откликнулся я.
— Нет, я так не думаю. Налицо все симптомы.
— У меня?
— Да, у тебя.
— Симптомы чего?
— Затухания. Нечто вроде ходячей кататонии.
— О! Как интересно. Отчего это бывает?
— Это случается с каждым, если проблемы становятся слишком непреодолимыми или слишком напряженными… — Она остановила себя. — Дерьмо! Почему я пытаюсь объяснить тебе это? Подожди здесь. — Она встала и прошла в служебное помещение. Через минуту вернулась оттуда с двумя официантами-людьми. — Вот его, — распорядилась она и показала на Джима, сидящего на стуле. Издали я наблюдал, что они будут делать с бедным Джимом.
Официанты ухмыльнулись, схватили его, подняли вместе со стулом и вынесли на летнюю террасу, бегом протащили через главный вестибюль, внутренний дворик к бассейну и бросили его в воду кверху задницей.
Я вынырнул, отплевываясь, ругаясь и тряся головой, выбрасывая из нее туман.
— Черт тебя побери, что ты делаешь? Ты, розовая мартышка! — Я поплыл к мелкому ковшу бассейна. — Это дурацкая, жестокая, сраная, мерзкая, садистская выходка!
Лиз стояла на бортике и хохотала, официанты тоже. Я выкарабкался из бассейна и бросился к ним.
— Дерьмо! Плевать я хотел, что ты полковник, — Лиз! Есть вещи, которые ты просто не имеешь права делать!
— О, ты, кажется, рассердился? — удивилась она.
— Да, клянусь твоей румяной конопатой задницей, я рассердился! — набросился я на нее. — Я так зол, что готов…
— Как ты зол? — спросила она. — Ну-ка, покажи мне.
В этот момент во мне что-то лопнуло. И я взорвался.
Ярость наполнила мое тело. Я начал кричать. Я глубоко, с подвыванием, дышал, пытаясь наполнить себя воздухом. Воздух внутри превращался в вырывающийся наружу рев. Я ощущал, как мышцы лица сократились в гримасу ужаса, как руки и ноги напряглись, сопротивляясь весу навалившейся на меня Вселенной. Я сжал свою ярость и выпустил ее на Лиз и на стены отеля. Я мог видеть, как они сотрясаются от моих криков. Выпустил ярость на всю Вселенную. Хрипел и рычал.
А потом тяжело рухнул на колени, превратившись в мокрую лепешку, задыхающуюся и всхлипывающую.
И поднял голову в ожидании аплодисментов.
— А?
Меня окружала толпа одобрительно ухмылявшихся людей; некоторые были в военной форме. Все аплодировали и весело кричали: — Отличная работа! Примите поздравления! Продолжайте дальше!
Лиз протянула мне руку. Я ухватился за нее и с трудом поднялся. Лиз сияла. Тогда я притянул ее к себе. Если я мокрый, пусть промокнет и она. Я схватил ее и крепко поцеловал.
Я не удивился, когда она поцеловала меня в ответ, я удивился — что так крепко.
— Довольно необычная реакция, — заметила Лиз, — но это тебе помогло.
64 СМИРЕНИЕ
Вся жизнь состоит из барьеров. Любой рост — это преодоление барьеров. Это — разделительная линия, которая делает возможным все. Без нее все превратится в кашу.
… И это было странно.
Посреди умирания мы сделали перерыв на обед.
Я помню, как ел. Помню, что люди были готовы дать мне все, чего я ни пожелаю. Я мог заполучить любой десерт в этом зале.
Но я не хотел.
Странно, но еда стала мне безразлична. Происходило что-то еще…
После обеда я снова занял свое место на помосте, испытывая неопределенные эмоции, Нет, я, конечно, что-то чувствовал, но этого «чего-то» я не испытывал еще ни разу в жизни. Возможно, это умиротворенность, если только вы в это поверите.
Ведь мне предстояло умереть.
Но меня это больше не волновало.
Форман провел меня через отрицание и гнев, торг и печаль, и сейчас я достиг того состояния, которое он назвал смирением, а я — умиротворенностью.
Все очень, очень странно.
Было ли это тем, что он называл просветленностью? Как раз той штукой, которая, как он утверждал, находится по ту сторону выживания?