И это. . .это просто сводит меня с ума. Я чувствую искру в груди — это разгорается во мне всепожирающая Ярость. Теперь все, что мне нужно, — набраться мужества и заразить этим бешенством весь наш клан.
«Вождь, я бросаю тебе вызов!» — говорю я, широко расставив ноги, слегка наклонившись вперед, а мрачная гримаса на моем лице напугала бы целое стало боевых вепрей. Возможно, Рурик и Тар не захотят выслушивать теории о вялой траве и мягких костях, но они не оставят без внимания брошенный вызов.
В лагере наступает тишина. Это не безмолвие растущего напряжения, это тишина, за которой неминуемо следует взрыв хохота.
Двухголовый огр вздыхает, поднимается со своего трона, сложенного из черепов, и подходит ко мне. В яростной усмешке Рурик обнажает заостренные резцы с застрявшим между ними куском мяса. «Я из твоих тощих костей зубочисток понаделаю. Кто сказал, что мы нецивилизованные, а?»
«Ты не достоин быть нашим вождем, — говорю я, повысив голос, стараясь перекричать всеобщий смех, и очень надеюсь, что этот спор удастся разрешить при помощи агрессивного языка тела. — Кольцо Руин умирает прямо у тебя под носом, а ты даже не поинтересуешься, что происходит».
«Ты драться-то будешь? Или хочешь уморить нас со скуки своей болтовней?» — рычит Тар.
Рурик и Тар подходят ближе. Разговоры ничего не дадут. Они прислушаются только к языку силы. Все старание я вкладываю в удар, но когда мой кулак встречается с животом вождя, ничего не происходит — я словно бью по стволу дерева. Мощный кулак Рурика опускается на мою голову, и я падаю на землю, почти ослепнув от боли. Медленно собираясь с силами, кое-как поднимаюсь на ноги и стою, пошатываясь, пока Рурик и Тар возвращаются на свой трон.
«Вождь, я бросаю тебе вызов!» — повторяю я. Огры раздраженно рычат.
Иржи отделяется от толпы и хватает меня за плечи, в его глазах отчаяние. «Аррус! Не делай этого. Лучше моли их о прощении, и, может быть, вернешься в клан. Гляди, ожоги не такие уж скверные! — Он протягивает руку с зажившими татуировками, которые превратились в завораживающую сеть мерцающих шрамов. — Мои приятели теперь хотят такие же рисунки. Ну пожалуйста».
Я молча прохожу мимо Иржи, сосредоточившись на угольке, который тлеет в моем сердце. «Я бросаю тебе вызов!»
«Ты недолго продержишься», — говорит Тар. Огры бьют себя в грудь, и в них вспыхивает Ярость. Татуировки начинают светиться — в некоторых из них я узнаю свою работу. Вспоминаю прием, которому обучила меня Баас. Использую все свое проворство, чтобы оказаться за спиной неповоротливого гиганта, карабкаюсь ему на спину и зажимаю его шею мертвой хваткой. Я наклоняюсь. Сильнее. Кажется, я слышу хруст позвонков, но оказывается, это хрустят костяшки пальцев Рурика и Тара. Рурик заводит руку за спину, хватает меня и швыряет оземь. Оглушенный падением, я качусь по земле и останавливаюсь в полушаге от костра.
Кажется, у меня сломана пара ребер. А потом на меня надвигается огромная тень. Я сжимаюсь, думая, что Рурик и Тар сейчас растопчут меня, но вместо этого слышу знакомый раскатистый бас, пробирающий до самых печенок.
«Хорошо. Ты нашел свою Ярость, — улыбаясь говорит Драйзек, склонившись надо мной. — Теперь используй ее».
Использовать? А я что пытаюсь делать?! Старательно думаю о том, что сводит меня с ума, не замечая, как угольки из костра перекидываются на мою кожу. Конклав Селезнии, вот что меня бесит. Я злюсь оттого, что из нашей земли выкачивают магию, окультуривают ее, отравляют индустриализацией. Но больше всего меня бесит то, что я носил в себе с давних времен, но чему раньше не придавал значения. Я злюсь оттого, что никто и никогда не рассказывает историй о подвигах моего народа, что мои героические предки никому не известны. Я злюсь оттого, что сидя среди таких же юных виашино у костра, я ни разу не слышал истории о длиннохвостых воинах в зеленой чешуе, представителях моего народа, яростно и безрассудно истребляющих плоды цивилизации.
Из последних сил я поднимаюсь на ноги. Рурик и Тар снова обгладывают ребра бивнерога, от которых отвлеклись при моем появлении. Я ковыляю к ним. Через пару шагов хромота исчезает и сменяется твердой походкой, хотя я чувствую, как горят ступни, будто я иду по горящим углям. Это ощущение растет. . .охватывает колени, живот, легкие... И, наконец, заполняет сердце. Боль исчезла, осталась лишь Ярость.