– Милена, не стрелять! Хельга, спокойно! – велел он эскорту.
Убийство палача при исполнении – смертный грех. А уж завалить начальника Управы…
Над Зауром всеми своими объёмами нависал сам Алекс Пападакис, которому ещё несколько часов назад Заур непосредственно подчинялся. Знак он уже спрятал в карман пиджака. Милену и Хельгу шеф игнорировал, не считая, очевидно, что они хоть сколь опасны.
Гладкое лицо Пападакиса – ни намёка на растительность – налилось, побагровело.
– Бывший палач Заур! – выхаркнул он и замолчал, собирая во рту побольше дрянных слизких слов. Наконец собрал, выплеснул на Заура: – Ты совсем уже с катушек съехал? Щенок, сын суки, да что ты себе позволяешь?! – От его ора задрожали мраморные колонны. – Бывший палач Заур, я требую отчета обо всём, что здесь произошло!
Надо же, эта биомасса, упакованная в серый костюм, что-то требовала, шумно дыша через нос, из-за чего волосы, там произрастающие, трепыхались нервно, но решительно. Сгустки геля блестели в его редких, зализанных назад волосах осуждающе, как бы вынося приговор.
Не зря, ой не зря Заур установил в служебном планшете – конфискованном уже – на звонки шефа («Бывшего, – напомнил себе Заур, – бывшего!») специфический рингтон, а именно – петушиный крик.
– А как вы здесь… – Заур не спешил отвечать на вопросы Пападакиса. От удара разболелась голова. Он встал на колени, затем поднялся в полный рост. – Как вы здесь оказались?
– Камеры наружного наблюдения, – выплюнул в него Пападакис. – Ты же палач, хоть и разжалованный. Мог бы догадаться кепку какую на голову… Сразу тебя засекли. Щенок!
Заур провёл ладонью по черепу, поправляя отсутствующую причёску:
– Разжаловать меня может только Бог.
– Ах так?! – Лицо шефа перекосило неприятной улыбкой. Так скалится тигр перед тем, как наброситься на жертву. Изрядно разжиревший, но не растерявший ловкости хищник на госслужбе – вот кто такой Алекс Пападакис.
Заур вздрогнул, когда хищник выразительно сунул руку под пиджак – туда, где одежда заметно оттопыривалась сбоку. Там в кобуре поджидал очередную жертву знаменитый на всю Управу «Смит-Вессон 500», с которым можно не только охотиться на северных медведей и кашалотов, но походя подбивать легкобронированные цели и даже основные танки НАТО.
Наблюдая за Пападкисом, Заур гадал, успеет ли он хотя бы сунуть руки в карманы, не говоря о том, чтобы прицельно выстрелить в слугу Закона – и стать тем, кого он люто ненавидел всю сознательную жизнь, то есть преступником.
Изгоем.
Сволочью.
Впрочем, он уже переступил черту там, в бутике.
– Я вынужден попросить вас… Во избежание… Незамедлительно отвечайте на мои вопросы. – Тигриная улыбка на лице Пападакиса сменилась гримасой бесконечного презрения ко всему сущему и особенно – к Зауру. Когда шеф иронизировал, он переходил на «вы», но мало кто понимал соль его шуток, Зауру тоже не было смешно. – Итак, что здесь произошло?
– Эти бандиты… Они оказали сопротивление… Есть основание предполагать, что известный киевский работорговец Ильяс причастен к криминальной группировке, нелегально, против воли изымающей у доноров органы…
Пападакис нетерпеливо махнул свободной рукой, прерывая слишком уж официальный доклад Заура.
– Вы отложите все свои гражданские дела и займетесь этим делом вместе со мной. Временно я назначаю вас помощником народного мстителя. – Пападакис резко вынул руку из-под пиджака и швырнул что-то Зауру.
Тот рефлекторно поймал небольшой кругляш и с удивлением уставился на него – это был простенький, без изысков, значок активиста. Активистами в народе называли тех, кто выявлял желание и оказывался достойным содействовать палачам. Так сказать, оказывать посильную помощь на общественных началах.
Не бог весть что, не Знак, но всё-таки…
В груди у Заура потеплело. Его неожиданно растрогал поступок шефа.
Пападакис тут же сообщил Зауру его права и обязанности в новом его качестве – пробубнил заученную до автоматизма фразу:
– Отказ помочь представителю власти расценивается как саботаж и вредительство, направленные на подрыв устоев нашего демократического государства и караться будет соответственно. Надо объяснять, как именно, а, кандидат в палачи?
Кандидат?.. Теплота в груди превратилась в жаркий расплав, что вот-вот испепелит рёбра и, продырявив кожу, выплеснется на ноги. Да Заур практически реабилитирован! Пападакис даёт ему шанс вновь занять достойное место в строю палачей! Это будет прецедентом, ведь раньше…
– За мной. – Развернувшись на сто восемьдесят, Пападакис зашагал к квартире Ильяса, не обращая внимания на помехи, которые могут возникнуть в пространстве, и помехи – Милена и Хельга – тут же поспешили уйти с его дороги.