Он поднял голову, встретил мой взгляд.
— Да, Оникс, мне пиздец как тяжело, — процедил он.
Я сделала еще два шага к нему, сократив расстояние до предела. Теперь между нами почти не было пространства. Я смотрела прямо в его глаза, в этот красный, горящий взгляд. Он кипел, и я чувствовала, как эта ярость разливается вокруг него.
— И какие эмоции ты испытываешь? — мой голос стал тихим, но в нем чувствовалась угроза.
— Все, — отозвался он резко, будто плюнул это слово.
Тишина заполнила комнату, но в ней была громче любая буря. Я не отрывала взгляда от его глаз, а затем медленно подняла руку.
Моя ладонь легла на его пах. Слегка дрогнула ощутив его твердость.
Его мышцы мгновенно напряглись, а челюсти сомкнулись еще сильнее.
— Оникс, — предупредительно прошипел он, его голос был низким, почти рычащим.
— Возбуждение тоже входит в этот пункт? — сказала я холодно, с нажимом, глядя ему прямо в глаза.
Мои пальцы сжались.
Он зарычал. Глухо, зверино, почти срываясь. Его рука метнулась вперед, обхватила меня за затылок, и в следующую секунду он впился в мои губы с такой силой, что я едва не потеряла равновесие.
Поцелуй был грубым, жестоким, полным дикого отчаяния и срыва. Его губы давили на мои, требовательные, жесткие, и я не смогла сдержаться — тихий стон вырвался из моей груди.
Но он не остановился. Его руки скользнули вниз, обхватили меня за бедра, и я почувствовала, как ноги отрываются от земли. Я обвила его талию ногами, чтобы удержаться, а он, тяжело дыша, на секунду оторвался от моих губ.
— Это самое болезненное чувство, которое горит во мне прямо сейчас, — выдохнул он, его голос был хриплым, низким, как рык.
Я открыла рот, чтобы ответить, но он снова закрыл его своими губами, не давая мне шанса даже выдохнуть.
Его язык требовательно проник в мой рот, горячий, властный. Его поцелуй был глубоким, захватывающим, словно он хотел забрать все, что у меня осталось. Я чувствовала, как его зубы слегка впиваются в мою нижнюю губу, оставляя легкую боль, от которой сердце стучало еще сильнее.
Руки сжались на моих бедрах, с такой силой, что я едва удержалась от крика. Это было грубо, жестко, но каждый жест был наполнен такой яростью, что я не могла понять — хотел ли он забрать меня или наказать.
Я застонала, но это только раззадорило его. Поцелуи стали еще жестче, он кусал мою кожу, оставляя следы. Его горячее дыхание касалось моей шеи, его пальцы сжались сильнее, и я почувствовала, как мои собственные руки впиваются в его плечи.
Он наклонился ко мне ближе, так близко, что я ощущала его грудь, тяжело поднимающуюся и опускающуюся от рваного дыхания.