— Ты и не будешь моей, — ответил он, его слова обожгли меня. — Мы просто уедем. Ты будешь свободна, далеко отсюда. И, поверь, когда узнаешь все, ты будешь этому только рада.
Меня разрывало. Страх смешивался с яростью, непонимание с отчаянием. Я пыталась прочесть его лицо, понять, что он замышляет, но это было бесполезно.
Я сжала кулаки, сделала вдох.
— Ладно, — тихо произнесла я.
— Отлично, — сказал с широкой, спокойной улыбкой, которая казалась мне совершенно дьявольской.
Его взгляд стал острым, холодным, словно ледяной клинок, который внезапно оказался у меня на горле. Я затаила дыхание, чувствуя, как пространство вокруг нас стало тесным. Его глаза впивались в мои, безжалостные, требовательные, будто он собирался вскрыть меня изнутри.
— Твоя кровь нужна нам, чтобы оставаться в человеческом облике, — произнес он, его голос был ровным, но с каждым словом давил все сильнее. — Чтобы мы могли выходить к людям. Ты не просто так с рождения сидела в нашем подвале, Эсми. Не просто так каждые несколько дней у тебя брали кровь.
Мое сердце отбивало ритм, слишком быстрый, слишком громкий. Я слышала его гул где-то в ушах, словно весь мир замер, оставляя только мой страх и его холодные слова.
— Как оказалось, она у тебя особенная, Эсми Виллерс, — он выделил имя с особым нажимом, словно это был не просто факт, а проклятие.
— Я Оникс, — хрипло выдохнула я, перебивая его.
Он усмехнулся. Этот звук заставил мое сердце биться еще быстрее.
— Так тебя назвал Клайд. Как свою зверушку. А твое настоящее имя — Эсми. — Его губы искривились в насмешке, будто это слово имело для него какое-то глубокое, болезненное значение. — И твоя кровь действительно особенная. Я, черт возьми, и сам удивлен. Благодаря тебе мы можем выходить днем на улицу.
Глава 1.2
Я знала, что моя кровь важна. Знала это всегда. И все же... его слова, сказанные вслух, будто выкрикнутые в лицо, звучали как приговор. В моей голове все еще звенел ритм моего собственного сердца.
— И если бы не письмо моего отца, ты бы так и провела всю свою жизнь в подвале, — добавил он, и его слова ударили меня так, как я не ожидала.
Я нахмурилась, стараясь дышать ровно. Воздуха становилось все меньше.
— Какое письмо? — выдавила я, пытаясь не показать, как дрожит мой голос.
— Наследство, — его губы снова искривились в едкой усмешке. — Ты — наследство для Клайда.
Моя грудь сжалась, в комнате становилось душно. Мое тело будто сковало, но я держалась.
— Отец подарил тебя ему, чтобы он мог забирать твою кровь.
— Он не оставил меня в подвале, — резко возразила я, подняв голову.
Его улыбка стала шире, опаснее.
— Конечно, — спокойно ответил, наслаждаясь моментом. — Ведь ему нужна была жена. Это условие отца. Найти жену — и тогда к нему перейдет вся власть. Он станет главным в нашем клане.
Я не верила ему. Не могла. Его слова звучали... слишком отвратительно, чтобы быть правдой.
— Это письмо отца, — продолжил он, чуть склонив голову в сторону, и его голос стал мягче, но не менее резким. — А это... это дневник Клайда.
Он протянул мне оба предмета — письмо в старом конверте и потертую черную книгу, кожаный переплет которой казался таким же мрачным, как его слова.
Мои пальцы дрожали, когда я взяла их. Дневник был тяжелым. Он будто жег мои руки.
— Если что, я в соседней комнате, — спокойно бросил он и вышел, захлопнув за собой дверь.
Оставшись одна, я тяжело выдохнула. В груди что-то тянуло, но я не знала, что это было — страх или гнев. Наверное, и то, и другое.
Мои ноги сами привели меня к кровати. Я медленно опустилась на край, держа дневник на коленях, словно он был чем-то запретным, чем-то, чего я боялась коснуться.
Моя рука потянулась к письму, но я не могла заставить себя открыть его.
Что если там правда?
Что если все, что сказал Кайрен, окажется истиной?
Казалось, мои легкие вдруг забыли, как дышать. Вся эта история, все его слова... Они давили на меня так, что я не знала, что меня разрушит быстрее: моя ненависть к нему или страх, что он прав.
Я опустила голову и уставилась на дневник. Мои пальцы нервно перебирали его края.
Смогу ли я выдержать то, что найду внутри?
Я открыла дневник.
"Когда отец умер, я думал, что все закончится. Что я просто стану частью его наследия, заберу свою долю — какую-нибудь жалкую тумбочку, как я привык думать, — и буду продолжать жить так, как жил. Свободно. Без обязательств. Без этой гребаной ответственности, которая всегда висела над Кайреном, как стальной ошейник. Но нет. Отец оставил мне наследство. Не дом, не деньги, не бизнес. Нет. Он оставил мне девушку.