«Заботиться обо мне», — эти слова эхом отозвались в моей голове.
Я усмехнулась. Горько. Безрадостно. Огонь передо мной продолжал гореть, но я не чувствовала ничего, кроме холода, который разливался внутри меня.
Так же, как заботился обо мне он.
Вандор-Бельмонты не умеют заботиться. Они умеют контролировать. Владеть. Использовать. Но заботиться? Нет.
Они холодные. Бесчувственные. Как и сам Кайрен. Как и Клайд.
Они никогда не поймут таких, как я.
Я посмотрела на огонь, пытаясь найти в нем что-то, что могло согреть мою душу. Но там не было ничего. Тепло было обманом. Иллюзией.
Такой же иллюзией, как любовь Клайда, как слова Кайрена.
И я была слишком уставшей, чтобы бороться.
Глава 4
Клайд
Почти сутки. Сутки, мать их.
Кайрен не выходит на связь. Мы обыскали уже три квартала, перерыли все возможные укрытия, допросили всех, кого могли. И — ничего. Пусто. Словно он провалился сквозь землю. Словно ее тоже никогда не существовало.
Я сидел в машине рядом с Орфеем. Ночь накрыла город, уличные фонари заливали все холодным светом. Воздух внутри машины был тяжелым, как груз, давящий на плечи.
— Мы обыскали все особняки, которые нам оставил отец, — пробормотал Орфей, сидя рядом. Его голос был тихим, но я слышал усталость в каждом слове.
Я не ответил. Я смотрел в окно. За ним простирались улицы города, на которых мы хозяйничали уже не одно столетие. Все это было нашим. Каждый угол, каждый камень, каждый человек на этих улицах. Но прямо сейчас я чувствовал себя так, будто у меня забрали все.
Черт, я ненавижу это чувство.
— Если мы завтра их не найдем, — продолжил Орфей, — то сможем искать только ночью. И то, так, чтобы нас не видели.
Я сжал челюсти так сильно, что боль прострелила виски.
— Сука, — прошипел я сквозь зубы. — Мы давно должны были ввести комендантский час. Тогда все было бы проще.
— Тоже мне, идея года, — пробурчал Орфей, но я даже не посмотрел в его сторону.
Ночь за окном была густой, липкой. Город, который я знал как свои пять пальцев, сейчас казался чужим. Как будто он противился мне. Как будто он помогал им скрыться.
— Что говорят тенеры? — спросил я резко, не отрывая взгляда от ночного неба.
— Что говорят тенеры? — Орфей повернулся ко мне, в его голосе прозвучало удивление и легкое раздражение. — Они ничего нам не скажут, Кайрен внушил им молчать, если ты забыл. Эти люди работают на него.
Я обернулся к нему. Взгляд встретился с его, и я почувствовал, как внутри все закипает.
— Ничерта я не забыл, — прошипел я, голос был низким, почти рыком. — Я помню об этом каждый гребаный день.
Я откинулся назад, проведя рукой по лицу, пытаясь хотя бы немного успокоиться. Но это было невозможно.
— И я помню, что отшельники скоро придут к нам в гости, — добавил я сквозь стиснутые зубы, — и мы будем встречать их у себя дома вместо того, чтобы истребить всех этих тварей.
Тишина повисла в воздухе. Орфей не нашел, что ответить, а я не ждал ответа. Мое дыхание было тяжелым, резким. Каждое слово, каждая мысль давила на меня.
Оникс…
Я закрыл глаза. Ее имя пульсировало в моей голове, как бесконечный стук. Я бы мог найти ее по запаху. Я уже пытался. Каждый раз, когда я закрываю глаза, я пытаюсь вспомнить ее запах. Этот легкий, теплый, человеческий аромат, который заставлял меня терять голову.
Но я не могу уловить его.
Либо они слишком далеко, либо Кайрен уже позаботился об этом.
Мои пальцы сжались в кулак. Злость росла, разливалась внутри меня, как яд.
Если этот ублюдок подумал, что он может отнять ее у меня, спрятать ее где-то и забрать навсегда… Если он посмел манипулировать ею, внушить ей что-то…
Черт, я убью его.
Моя грудь сдавила боль, как будто что-то внутри медленно рвалось.
— Мы найдём ее, — вдруг пробормотал Орфей, как будто он мог прочитать мои мысли.
Я повернул голову к нему. Его лицо было напряженным, но в глазах была какая-то уверенность.
— Ты даже не представляешь, что я с ним сделаю, когда найду, — тихо сказал я, почти прошептал, но в этих словах была вся моя ненависть. Вся моя боль.
Орфей только коротко кивнул.
Весь следующий день мы продолжали поиски. Все повторялось, как гребаная заезженная пластинка: те же улицы, те же тупики, те же особняки, в которых ни души. Кайрен знал, что делает. Он оставлял за собой пустоту.
А ближе к вечеру все стало еще хуже.
Наши глаза начали наливаться красным цветом. Клыки, которые мы годами скрывали, теперь сверкали в каждом отражении. Хищность, которую мы так тщательно прятали, рвалась наружу, разрывая нас изнутри. Мы снова становились тем, кем были по своей природе. Хищниками. Монстрами.