День как день. У каждого было свое место в этой жизни. Я же чувствовал себя бесполезным придатком семьи Яровых.
Неожиданный звонок застал меня в тот момент, когда я входил на кухню, намереваясь попить воды.
Замерев в дверях, не сразу понял, что у нас, оказывается, появился домофон. Звонок повторится, и я вышел в коридор. Быстро отыскав устройство с небольшим экраном, увидел, что перед калиткой стояла высокая, стройная девушка.
Что-то екнуло в груди, когда девушка подняла голову и посмотрела в камеру.
Есения.
Я ткнул пальцем в кнопку, открывая калитку.
Есения вошла во двор, я же еще несколько секунд пялился в камеру, наблюдая, как она шла по тротуарной плитке к дому. Ровно до того момента, пока Есения не пропала из виду.
Вздрогнув, шагнул к двери.
Зачем она пришла?
Наташки ведь дома нет.
В голове роились мысли. Отчего-то после того, что я увидела в доме Марка, я не знал, как смотреть Есении в глаза. Словно посягнул на что-то личное, будто ее без одежды увидел. Блин, о чем я вообще думаю?
Тряхнул головой и, дернув за ручку, открыл дверь.
В этот самый момент Есения неторопливо поднималась по ступенькам. Ее взгляд был сосредоточен на крыльце, поэтому она не сразу заметила, что в дверях с застывшей глупой улыбочкой, которая больше была похожа на оскал, стоял я, а не сестра или кто-то из родителей.
Зато у меня было несколько мгновений, чтобы вновь разглядеть Есению поближе. В дневном свете она выглядела иначе. У нее были густые, темные волосы, которые переливались в лучах солнца. Стройную фигурку облегало легкое летнее платье, а вот рукав у этого наряда был определенно длиннее, чем стоило бы носить в такую жару.
Плечи закрыты, а значит, мне не померещилось.
Сглотнул. Выдохнул. Наверное, слишком громко, потому что Есения вдруг замерла и резко задрала голову.
Наши взгляды встретились.
Я нервно улыбнулся.
Есения, шокировано глядя на меня, едва не попятилась, будто увидела перед собой скалящегося пса, а не старого знакомого.
— Привет, — махнул рукой, призадумавшись, почему она так отреагировала на меня.
Есения кивнула.
— Привет, — послышался ее тихий голосок.
— Ты к Наташке?
Она вновь кивнула.
Я смутился еще сильнее. Да что это такое?
Что за странная реакция у нее на меня?
Да и я сам хорош, пялюсь на нее, не находя подходящих слов.
— Ее дома нет. Еще не приехала.
— Эмм, а, — протянула Есения, отводя взгляд. — Тогда я попозже загляну. — И словно в подтверждение своих слов, она вновь попятилась.
— Стой! — чуть громче, чем стоило, воскликнул я. — Заходи. Подожди ее дома.
Есения вновь подняла голову и взглянула на меня.
— Я не помешаю?
Отрицательно качнул головой, отходя от двери.
На несколько секунд, показавшихся мне вечность, она пялилась в пустой дверной проем, будто я предлагал ей не в дом лучшей подруги войти, а зазывал в комнату для пыток серийного убийцы. И тогда, когда я уже было решил, что она откажется и, сославшись на какое-нибудь важное дело, убежит, Есения сделала шаг вперед.
Я выдохнул.
Я ж не монстр. Отчего же она тогда так реагирует на меня?
Сразу вспомнилось, как мы увиделись пару дней назад у Марка дома. Тогда что-то в Есении тоже было не то. Да вот только я никак не мог сложить треклятый пазл в голове и наконец-то понять — что же не так.
Проследив (и ощутив себя реальным маньяком) за тем, как Есения входила в дом и снимала туфельки на коврике у входа, я осторожно, чтобы не спугнуть птичку (и почему я подумал, что она похожа на пташку?) закрыл дверь. И все равно сделал это чуть громче, чем можно было бы. Есения резко обернулась.
Я нервно усмехнулся.
— Может чай поставить? Будешь? Там мать пирог вчера пекла. С капустой.