Я молча прошел мимо кухни, где подружки о чем-то вполголоса зашептались. Поднялся по лестнице, вернулся в свою комнату. Закрыл дверь.
Черт. Я так ничего и не узнал о синяке на ее плече.
И с какого хрена меня это так беспокоит?..
Глава 7
— Неа, ну я все еще не верю, что ты вернулся! — перекрикиваю музыку и гомон голосов, ко мне склонился Марк и, обдав теплым пьяным дыханием, похлопал по плечу.
Я отвлекся от своего стакана, на дне которого плескалась пена, и взглянул на друга.
У того уже глаза косили в разные стороны. А мы-то всего два часа проторчали в местном клубе. В зале было полно народу, танцпол забит под завязку. Мимо сновали взмыленные официантки в фирменных костюмчиках, а на специальных стойках в коротеньких юбочках и пестрых лифчиках отплясывали танцовщицы.
Марк арендовал вип-зону, где собрались его друзья, и я не знал здесь никого, кроме самого виновника торжества и Тима. Тот, кстати, оказался приятным парнем, разве что на выпивку налегал не меньше своего босса. Да и остальные накачивались так, будто это их последняя гулянка. И лишь я неторопливо потягивал пиво и думал о том, когда это я стал таким ханжой и затворником, ловя себя на мысли, что лучше бы провел этот день дома, а не торчал в клубе.
— Слушай, а чем потом займешься? — продолжая перекрикивать музыку, спросил Марк и потянулся за своим бокалом. — Только не говори, что уезжаешь. Ты же только приехал!
— Я пока думаю, — ответил, но Марк не расслышал, и пришлось повторить.
— А ты не думай. Оставайся. Я тебе помогу с работой, если надо, — предложил он, поставив на стол пустой бокал. — Если не хочешь ко мне, то у меня полно друзей в городе, да и не только. Всегда можно найти хорошее место, чтобы осесть.
— Спасибо. Я подумаю.
Марк рассмеялся. Похоже, я его веселил. Да вот только самому было не до смеха.
С того момента как я вернулся, все шло наперекосяк. Я не чувствовал себя на месте, не понимал тех, кто меня окружал. Словно всё вокруг было не так.
— Я еще за пивом, — сказал, поднимаясь со стула.
— Да щас официантку позовем, — сказал кто-то из друзей Марка.
— Я сам схожу.
Мне нужно было вырваться из этого круга бесполезной болтовни и неконтролируемого употребления алкоголя. Из духоты, дыма и шума.
Прошел мимо барной стойки, так ничего себе не купив. Вышел из клуба, с трудом пробираясь через снующую туда-сюда толпу.
Вечерний прохладный воздух коснулся разгоряченной кожи и наполнил легкие. Грудь неприятно сдавливало. Я было потянулся к карману в поисках сигарет, но потом вспомнил, что бросил курить два года назад. В итоге просто сунул руки в карманы брюк и, задрав голову, посмотрел на небо. Уже темно-синее, со слабо-мерцающими звездами.
Хороший вечер для того, чтобы пройтись и проветрить голову.
Марк прав в одном: мне пора завязывать думать о том, что делать со своей жизнью. Но сложно принять решение, когда нет цели. Нет стимула. Я словно застрял в одной точке, повиснув в невесомости, в безвоздушном пространстве, и чувствую, как задыхаюсь.
Вынул руку из кармана и потянулся к шее. Казалось, что на горло что-то давит. Невидимая удавка.
Провел ладонью по коже. Та успела остыть от прохладного вечернего воздуха.
Я вновь взглянул на небо, вдаль — на засыпающий город, а потом услышал шум, доносящийся из клуба. Развернулся и вернулся в клуб. Не могу же я уйти с мальчишника лучшего друга.
Хотя я давно уже перестал быть таковым.
Какой из меня лучший друг, когда я даже не знал, как все эти годы жил Марк. И что он собирается жениться на Есении.
Именно мысли о ней заставили меня окунуться в прошлое.
Едва ли мог вспомнить, какой Есения была в детстве.
Помнил лишь то, что она всегда была где-то поблизости. Играла в куклы с Наташкой, каталась на велосипеде, носилась за мячом. Смутно, но я припоминал Новый год, который она отмечала у нас, когда ее мать заболела и провела все новогодние праздники в больнице. Я тогда и сам был ребенком, пусть и старшим, но девчонки меня мало заботили. Я стал обращать внимание на подругу сестренки, когда они подросли. Мне Есения всегда казалось какой-то тихой, незаметной девчонкой, от которой не стоило ждать проблем. Скорее Наташка втянула бы ее в неприятности. Разве что случай на речке, когда Есения едва не утонула, больше и не припомню, чтобы она доставляла неудобства.