Да, такой она и была. Воспитанная, тихая, неприметная в детстве, но выросла в красавицу, кроткую и заботливую, покорно ожидающая своего жениха дома, пока тот накачивался алкоголем и…
— Где Марк? — я уставился на пустующее место.
Тим отвлекся от кальяна и глянул на меня косыми глазами.
— Он ушел.
— Куда?
— Туда, — заторможено отвечал пацан, чем жутко меня стал раздражать.
— Куда именно?
Тимур указал на вип-кабинки, отгороженные от общего зала плотными занавесками и высокими стенами.
— И что он там делает?
— Как что?
— Что именно он там делает?
Я уже едва мог говорить с Тимуром, не сорвавшись на рык. Тот был пьян, накурен и как-то резко потерял баллы в моих глазах. И за него сестренка замуж собирается?
Ощущение омерзения впервые за вечер коснулось моего нутра, стянув живот тугим узлом.
— Ну у него, вообще-то, мальчишник. Мы ему танцовщицу подогнали в качестве подарка, — выдал как на духу пацан, и у меня не хватило слов, чтобы выразить свои мысли, а не выругаться, послав всех на хер.
Я развернулся и направился к той самой кабинке, где сейчас жених развлекается с танцовщицей. И была ли она танцовщицей, или обычная шлюха, таскаешься по клубам в поисках быстрого хорошего заработка.
Предчувствие меня не обмануло. Стоило только ворваться в кабинку, как я увидел трущуюся на коленках Марка шлюху. Лифчик был сдернут, юбка задрана. Одной рукой Марк елозил по пышному четвертому размеру, а второй завис у девки под юбкой. С губ танцовщицы сорвался удивленный возглас, когда она увидела меня.
— А ну, свалила на хер отсюда, — рыкнул на нее, и, видимо, я был настолько свиреп в своей ярости, что девчонка тут же выскочила из кабинки, невзначай ударив меня локтем, когда пыталась одновременно бежать, одергивать юбку и натягивать на грудь лифчик.
— Эй! Ты чего творишь! С какого хера прогнал ее?!
— Ты, вообще-то, женишься через несколько дней.
— И че? Тебя это волнует?
— Да! — резко ответил, вперив полный неконтролируемой ярости взгляд в друга. — Ты женишься на лучшей подруге моей сестры. Я Есению с раннего детства знаю, и не хочу, чтобы твои поступки ее обижали.
— Ооо! Какие мы благородные вдруг стали, — огрызнулся Марк и, пошатываясь, встал.
Я сложил руки на груди и смотрел, как мой пьяный друг, набычившись, шел на меня. Шел — это, конечно, мягко сказано. Стоило ему встать, как стало ясно, что Марк хорошенько так нажрался и едва мог идти прямо или связно говорить.
— Запал, что ли, на нее? На Сеньку мою.
— Что?! При чем здесь это?
— А с какого хера ты так заботишься о ней?
— Она — лучшая подруга моей сестренки. Огорчишь Есению, обидишь и мою сестру. А значит, и меня.
— Ого! Как заговорил-то! — рычал Марк, и едва не врезавшись в меня, встал рядом, что я без проблем ощущал смердящее алкоголем, сигаретами и яростью его дыхание. — Знаешь что? Тебя не касается, как я провожу свое время. Или с кем.
— Марк, завязывай. Домой лучше езжай. Ты уже перебрал.
— Тебя это не еб...
— Эй, чё у вас тут происходит?! — в кабинку влетел Тим, а следом за ним еще двое дружков Марка, имена которых я даже не удосужился запомнить.
Да, вот такой я дерьмовый лучший друг.
— Ничего. Расходимся, — ответил спокойно, но внутри всё кипело от ярости.
Я первым вышел из кабинки, но вместо того, чтобы вернуться за стол, направился к выходу из клуба. Стрельнул у попавшейся парочки сигарету, но так и не закурил.
Крутил в руке сигарету, смотрел на подсвеченный искусственным светом ночной город и много думал.
Например, о том, что я делаю.
Зачем вообще ввязываюсь во всё это.
Плевать, как себя ведет Марк. Его проблемы. Но Есения...
Отчего-то я не мог не думать о ней.