Стоя на посту, он прислушивался к беседе своих спутников. Капитан, как и следовало ожидать, начал жаловаться.
– Если бы вы не потеряли ту первую стрелу, схватки можно было бы избежать, – сердито сказал он Дорну.
– Только если бы мы отдали им Кару, – отвечал Павел. – Вам действительно этого хотелось? Капитан поколебался:
– Ну, чего бы я действительно не хотел, так это потерять корабль.
Снова приняв человеческий облик, Кара подошла к ним и протянула руку; на ладони у нее лежала бриллиантовая брошь. Теперь, зная, кто она такая, Рэрун понял, что она носила с собой драгоценности из ее собственного драконьего клада.
– Этого хватит, чтобы покрыть расходы по ремонту корабля, – сказала она, – и еще останется, чтобы заплатить родственникам утонувших. Я понимаю, конечно, ничто не восполнит потерю человеческой жизни, но все же это хоть немного поможет.
– Если не брошь, – сказал Уилл, – то слава точно поможет. Капитан, если у вас есть хоть капля мозгов, вы повсюду разнесете молву о том, как со своей командой победили двух драконов, потеряв только двух человек и сохранив в целости весь груз. Любой торговец на севере почтет за счастье иметь дело с таким капитаном, и ни один пират не посмеет вам досаждать.
Моряк что-то проворчал и взял украшение.
– Что сделано, то сделано, – сказал он и, топая, удалился.
Кара оглядела своих телохранителей и вздохнула:
– Думаю, одних драгоценностей недостаточно, чтобы вернуть вашу дружбу.
– Но попробовать стоит, – ухмыльнулся Уилл.
– Молчи, насекомое, – оборвал его Павел. – Да, Карасендриэт, этого мало. Мы с самого начала знали, вы что-то скрываете, но не требовали, чтобы вы раскрывали ваши тайны. Мы уважали вас за помощь людям в Илрафоне. И в любом случае сопровождать вас – работа не хуже любой другой. Но теперь мы замахнулись на серебряных драконов. Дорн спровоцировал насилие, применив запрещенный прием, так могут сказать. А ведь во время моего послушничества учителя говорили мне, что щитовые драконы – мудрые и благородные существа, поборники добра и что они поклоняются Летандеру. Теперь я хотел бы понять, поступили мы справедливо или я должен молить о прощении гнусного греха.
– А почему ты думаешь, что сейчас она скажет нам правду? – презрительно усмехнулся Дорн.
Взгляд Кары был полон укоризны, словно эта усмешка глубоко ее ранила, но она не стала возражать.
– Вы судите по себе, – только и сказала она. И пока холодный ночной ветер завывал в мачтах корабля, а Рэрун следил за черным звездным куполом неба, она рассказала свою историю.
Глава седьмая
14-е Марпенота, год Дикой Магии
Долетев до Перевала Гелиотропа, Кара совсем выбилась из сил. Она преодолела сотни миль, и в воздухе уже явственно ощущалось приближение зимы. Знакомые драконы, считая такое путешествие бесплодной затеей, отказались сопровождать ее, но она знала, о чем хотят поговорить золотые драконы, и считала, что не может остаться в стороне.
Она летела все дальше на север, к зубчатой цепи вечно покрытых снегом гор, называвшихся Галенитами, пока не увидела место собраний – ущелье, скрытое среди горных вершин. Взору ее предстал удивительный вид, едва ли хоть одно живое существо созерцало что-либо подобное. Ущелье сверкало лучами солнца, игравшего на чешуе множества драконов – золотых, серебряных, латунных, медных, бронзовых, здесь были даже несколько певчих драконов, – одни ползали, другие замерли на выступах скал. Все вместе они составляли ослепительную картину, напоминавшую огромный котел с расплавленным металлом. Еще несколько светящихся точек, словно падающие звезды, прорезали небо и устремились к этой сверкающей массе. Они, как и Кара, опоздали и спешили присоединиться к остальным.
Сложив крылья, она тоже устремилась вниз и услышала голоса певчих драконов, которые вели разговор на своем особом наречии. Медные шутили даже в такой торжественной обстановке. Бронзовые и латунные, как всегда, шумели, обсуждая происходящее и сетуя на то, что до сих пор ничего не началось. Золотые и серебряные вели себя более сдержанно, но любезно отвечали всем, кто к ним обращался. Человеку все это показалось бы дикой какофонией, состоящей из звериного рыка, свиста, шипения и рева, но для посвященных это была музыка, симфония мудрости и благородства великого народа.
Снизившись и сделав еще один круг в поисках свободного места, Кара почувствовала запах певчих драконов. Ущелье было еще более глубоким, чем казалось с воздуха, но ее сила и ловкость позволили ей преодолеть препятствия и благополучно приземлиться. Наконец она почувствовала под лапами скользкий гранит.
Пытаясь найти точку опоры и за что-нибудь зацепиться, она посмотрела вниз, недоумевая, что за полупрозрачная слизь покрывает камень. К счастью, слизь была не везде. Кара нашла сухое место и расположилась там, чтобы не скатиться вниз и не плюхнуться в самую гущу драконов, сидящих на дне ущелья.
В нескольких ярдах от нее слева, чуть ниже, примостился медный дракон с небесно-голубыми глазами. Он осклабился, и обнаружилось отсутствие одного из верхних клыков. Кара бросила на него сердитый взгляд.