— Приглашай, — кивнул ректор, убирая несколько документов со стола в ящик. — И чаю для всех приготовь. И через полчаса ещё.
— Хорошо, — Антонина кивнула и скрылась за дверью.
Ректор же потёр лицо ладонями, повёл плечами, услышав, как хрустят суставы. В последние дни он особенно мало двигался. Работы навалилось столько, что два заместителя не успевали всё разгребать. И ведь это только первая треть учебного года. И то, что дальше будет ещё тяжелее, он не сомневался. Давно МИБИ не получал такую встряску.
— Доброго вечера, Геннадий Сергеевич — первым в кабинет вошёл крепкий мужчина лет пятидесяти. В нём чувствовалась военная выправка. Плечи расправлены, волевой взгляд и лёгкая улыбка. Последнее, вкупе с низким голосом, незнакомым с ним людям внушало некую нервозность.
— Проходи, Глеб Романович, — Ректор встал, прошёл к гостю навстречу, крепко пожал руку.
Следом в кабинет вошёл светловолосый мужчина, фотографию которого ректор видел утром.
— Что-то в твоём ведомстве, генерал Храпов, не в порядке, — с улыбкой сказал ректор. — Раз твоих бойцов молоденькие девчонки вперёд ногами выносят.
— И не говори, — низким голосом хохотнул гость. — Не в первый раз. И если таланты среди твоих учеников не перевелись, дай бог, не в последний.
— Не сильно пострадал?
— Ерунда. Лошадь копытом больнее бьёт. Но техника шибко необычная. Срубает напрочь. Нам бы такая не помешала.
Ректор пригласил гостей к длинному столу, подождал, пока секретарь расставит стаканы и удалится. По старой традиции чай гостям подавали в гранёных стаканах, которые для солидности прятали в изящных подстаканниках. Глеб Романович, редко захаживающий в гости к старому другу, позвенел ложечкой, помешивая содержимое стакана, улыбнулся шире.
— Что в ваших кругах? — спросил ректор. — Шумят?
— Мягко сказано. Истерика, обвинения, ноты протеста. И всё это накануне крупнейшего саммита. Который уже отменили. Говорить, кого в этом обвиняют надо?
— У каждой техники есть слабое место, — философски заметил ректор.
— Очень подозрительно, что оно, место это на букву «ж», появилась вот так просто и так своевременно. А то, что Матчин за двадцать минут придумал контрмеру, ещё более подозрительно.
— Всё-таки придумал? — удивился ректор, посмотрел на гостя. — Предлагаешь, чтобы мы слили эту информацию?
— Чтобы накал убавить, уже произвели две утечки. Некая секретная техника «Рубашка».
— Название — так себе, — высказался Геннадий Сергеевич.
— Он и придумал. Только мы ещё не проверили. Рисковать нельзя.
— Что-то я тебя не понимаю.
— Ты сказку про старца знаешь? Который ходил и людей лечил возложением рук. Наш главный спец технику освоил меньше чем за час. А другие не могут. Никто не может. Показать надо, понимаешь?
— Не совсем.
— Чтобы принцип техники понять, нужно чтобы подтолкнули, направили. Наши аналитики только звуки странные издают, а внятно сказать и придумать ничего не могут. Нужно, чтобы кто-то, понимающий в предмете, взял тебя за руку и показал, как это делает правильно, — медленно пояснил Храпов. — И, если бы не Ермолова, послали бы моего специалиста на три буквы. Ты эту кашу заварил, тебе расхлёбывать. Находи специалиста, который очень нужных миру экспертов будет лечить возложением рук. Это я тебе хочу донести. На полном серьёзе.
— Не нагнетай, — в свою очередь, серьёзно сказал ректор. На телефоне замигал красный огонёк. — Решим. Чай не каждый день у вас саммиты.
Дверь в кабинет открылась и появилась голова Антонины.
— Геннадий Сергеевич, у нас ЧП. К вам Артём Никитич.
— Пусть заходит.
В помещение вошёл внешне ничем не примечательный мужчина с очень спокойным выражением лица. Посмотрел на светловолосого гостя, узнав того, кого провожал утром за ворота. Но надолго взгляд не задержал.
— Полчаса назад Щуров оскорбил Матчина Кузьму Фёдоровича, — доложил глава дисциплинарного комитета. — Свидетели говорят, что Матчин предупредил его, что сейчас сломает ему челюсть и сразу сломал. В трёх местах. Выбил шесть зубов. Доктор Шимов сейчас устанавливает спицы, собирая челюсть в одно целое.
Ректор на несколько секунд прикрыл глаза. А вот его гости улыбнулись.
— Свидетели говорят, что дело в девушке, какой-то студентке, — продолжил Артём Никитич. — Включите восьмую и девятую камеры с полигона.
Ректор нажал несколько кнопок на столе и небольшой монитор в ближнем углу кабинета ожил. Экран разделился пополам, в одной части показывая клубы пыли в другой женскую фигуру.